Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 126 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Она умолкла и принялась нервно ковырять ложечкой икру морского ежа, хотя обычно такой деликатес едят медленно и сосредоточенно, смакуя каждую крупинку. Давно заметил, что многие женщины, когда нервничают, начинают быстро и жадно есть, даже не осознавая этого. Какой-то древний механизм заедания стресса.

Наконец от ежа остался лишь пустой панцирь с остатками соуса, а Алиса Олеговна подняла на меня тоскливый взгляд. Без прежнего лоска и напора, просто усталая женщина за пятьдесят, у которой много денег и мало людей, которым можно доверять.

— В общем, нет у меня никого, Сережа, — сказала она тихо. — А свою фирму я ни с кем делить не желаю. Я в нее, считай, всю жизнь вложила. Каждый год, каждый день. Поэтому хочу оформить остаток на тебя. Там одиннадцать процентов, и мне жалко, если их кто-то уведет.

— А если уведу я? — спросил я, внимательно глядя ей в глаза.

В принципе, я ее отчасти понимал. Но хотелось, чтобы она озвучила все вслух, до конца.

— Ты не уведешь. — Она сказала это уверенным тоном, хотя рука, потянувшаяся к бокалу, слегка дрогнула. — Я таких, как ты, Сережа, за километр вижу. Если ты тогда остановился в парке, возился со мной, выслушал весь тот бред, который я несла, отправил к подруге, и все это совершенно безвозмездно, не попытавшись ни телефончик взять, ни в гости напроситься — значит, ты не из тех, кто уводит.

— А может, я такой себе Робин Гуд, — усмехнулся я. — Старушек в парке не трогаю, а вот фирму у них отжать — всегда с удовольствием. Чтобы раздать бедным, если уж не выбиваться из образа.

Алиса Олеговна рассмеялась и залпом допила остатки вина.

— Ты за рулем, между прочим, — осторожно напомнил я.

— Ничего. — Она легко отмахнулась. — За мной водитель скоро приедет.

Потом помолчала и добавила с легкой обидой в голосе:

— Старушка… Это ты сейчас так думаешь, что старушка. А время, Сережа, — это такой ресурс, который быстро заканчивается. Причем у всех. Моргнуть не успеешь, и вот тебе уже полтинник, а в зеркале незнакомая тетка с морщинами.

И тут я был с ней согласен. Сам через это прошел. Совсем недавно, каких-то недели две назад, если считать по внутреннему времени. Под семьдесят, почетный профессор, светило нейрохирургии. А потом — темнота, яркий свет, и здравствуйте, Казань и чужое разваливающееся тело с долгами.

Время, отпущенное человеку, действительно заканчивается быстро. И далеко не всем дают второй шанс. На моей памяти я такой второй.

— Так что? — спросила Алиса Олеговна, не дав мне повитать в облаках. — Согласен?

— А что мне за это будет? — Я отложил вилку и посмотрел на нее прямо, без улыбки.

— Вот как! — Она хохотнула, откинувшись на спинку стула. — А не такой уж ты бессребреник, Сережа!

— Ну вот видишь. — Я пожал плечами и снова взялся за приборы, подцепив кусочек форели. — А ведь только что говорила, что таких, как я, за километр различаешь.

— И что же ты хочешь?

В ее голосе прорезался деловой интерес. Похоже, торг она уважала больше, чем бескорыстие.

— Немного, — ответил я, прожевав и промокнув губы салфеткой. — Один процент. Десять верну, когда изменишь условия в Уставе и сможешь забрать их себе. А один процент ты мне подаришь. Насовсем.

— Зачем тебе? — Она удивленно приподняла брови. — Ты искусством, что ли, интересуешься?