Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 84 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

С этими словами она величественно удалилась.

— Вот сука! — рыкнула Татьяна, но было уже поздно. Хотя я прям видел, что соседка набрала тот самый накал ярости, с которым викинги разрывали своих врагов по всей Европе.

Однако мелколицая продавщица была с нею вполне солидарна:

— Фифа завистливая! Только вид делала, что рыба нужна! Перелапала мне все тут!

Я развернулся и пошел в другую сторону, подальше от склок.

— Дрянь какая! — не унималась Татьяна, семеня за мной. — Правильно продавщица сказала, завистливая она! Ну и что, что у меня Степка есть? Какой же он прицеп? Он же ребенок!

— Но ведь она права, — сказал я, и Татьяна остановилась, словно налетев на невидимую преграду. — Не про Степку. Про фигуру.

Специально так сказал, чтобы зажечь в Танюхе еще больше внутреннего огня. Чтобы, когда увидит свою булочку на прилавке — аппетитную, сдобную, — вспомнила этот момент.

— Ты тоже считаешь, что я сильно толстая и мне не надо всего этого есть⁈ — воинственно набросилась она на меня. — А зачем тогда меня сюда притащил⁈ Зачем я трачу деньги на это⁈ Лучше бы новое платье купила!

— Потому что надо хорошо питаться, Танюша. Всегда надо. Хорошо. Не много, но хорошо. Потому что что? — Я резко остановился и посмотрел ей в глаза.

— Что?

— Потому что ты — это то, что ты ешь, Танюха.

Сказав это, я отправился в мясные ряды.

— Подожди! Епиходов, ну подожди, я сказала! — Татьяна за мной не поспевала и, тяжело отдуваясь, пыхтела сзади, хотя все пакеты с покупками нес я. — Да что ты за человек такой!

Но тут мы как раз оказались в райском месте, где начинались мясные ряды, и Татьяна сразу притихла, остановившись как вкопанная.

Я направился к лотку с деревенской птицей. Той самой, что росла не на фабричных комбикормах с коктейлем из антибиотиков и гормонов роста, а на обычном зерне и свободном выгуле, судя по плотным мышцам и умеренному слою жира.

— А че она такая худая? — недоверчиво спросила Танюха, тыча пальцем в тушку. — Тоже на диете, блин?

— Это не худая, это здоровая курица, — терпеливо объяснил я. — Была при жизни. Она полезнее.

— Она жесткая будет, Серега! Ты совсем, что ли?

— Зато бульон из нее получится такой, что мертвого поднимет. Из-за плотного белка бульон получится насыщенным, с высоким содержанием естественного коллагена и аминокислот, которые реально помогают восстанавливать ткани и поддерживают иммунитет. Поэтому крепкий куриный бульон всегда считался лекарством при истощении и после болезней — и это не бабушкины сказки, а вполне себе объяснимая физиология.

— Тебе говорили, что ты занудный и скучный тип, Епиходов? — не выдержала моих лекций Танюха. — Я уже и курицу не могу нормальную взять? Только полезную? Которая, может, с голодухи сдохла такой тощей?

Она скептически фыркнула, но мы-таки взяли каждому по курочке.

Следующей на очереди, вызвав у моей спутницы настоящий ужас, стала баранина. Молодая, без резкого запаха, с тонким равномерным слоем жирка — именно такая, как надо.

— Не-е-ет, я это не ем! — замахала руками Танюха. — От нее вонь!

— От плохой вонь, — согласился я, разглядывая мясо на лотках. — А от хорошей только польза. Самый экологически чистый мясной продут. Круче только курочка, но мы ее уже взяли. И северный олень. Но мы в Арктику сейчас не поедем.