Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 25 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Татьяна, Степан сейчас пусть соберет свои вещи, а мы с тобой давай чайку попьем и перекинемся парой слов, — решил разрулить ситуацию миролюбивый я.

Она бросила таскать за ухо хнычущего Степана и раздраженно отправилась за мной на кухню. Я сделал чай и разлил по чашкам.

— Вот скажи мне, Танюх, как толстая толстому, — начал я издалека, — ты сегодня взвешивалась?

— Да, а че? — напряглась она.

— Ты когда взвешивалась, какая у тебя динамика была?

— Чего?

— Сколько сейчас ты весишь и как изменился твой вес со вчерашнего дня.

— А… — фыркнула Татьяна. — Теперь понятно, а то «динамика», «хренамика» какая-то…

Она помрачнела, посмотрела на стенку, потом на свои ногти, потом начала пить чай.

— Татьяна? — Я поднял бровь.

Она шмыгнула носом и возмущенно воскликнула:

— Это ерунда какая-то! Я сегодня утром, после нашей пробежки, взвесилась, и там девяносто три и восемь! Вчера же девяносто два и шесть было, помнишь? Кило двести за сутки набрала, прикинь! Это как вообще⁈

— Спокойно, это нормально, — сказал я, пододвигая ей чашку. — Вес в течение дня и даже недели может колебаться на полтора-два килограмма, и это не жир. Смотри: вчера ты взвешивалась после пробежки, обезвоженная, с пустым желудком.

— Ну так и сегодня так же!

— Значит, с вечера ты поела чего-то соленого, выпила воды на ночь, и организм задержал жидкость.

— Соленых огурчиков поела, да, — дерзко ответила она. — Там нет калорий, сам же говорил!

— Калорий нет, но есть соль. А соль связывает воду, ведь каждый грамм натрия удерживает примерно двести миллилитров. Плюс гликоген в мышцах тоже тянет на себя воду. Это не откат, не жир, повторяю, обычная физиология.

— Точно? — с надеждой спросила Танюха.

— Точно. Через пару дней все выровняется, если не будешь срываться. Ты же не срывалась?

Татьяна отвела глаза и нервно схватила кусочек сыра с тарелки.

— Ну, может, немножко… Там печеньки были, на работе угощали…

— Вот тебе и ответ, — вздохнул я. — Но это не катастрофа. Главное, не превращать разовый срыв в систему. Поняла?

— Поняла, — понуро кивнула Татьяна.

Я еще раз разлил чай и строго посмотрел на нее.

— Татьяна, а зачем ты со Степаном себя так ведешь?

— Как?

— Так, что он тебя боится?

— Нажаловался уже поди стервец! — Она грохнула кулаком по столу. — Ну я ему!

— Стой-стой, куда? — Я покачал головой. — Степка твой ничего не говорил, да это и не нужно. Все и так видно. Лупишь его небось, орешь.

— Ну, даю по жопе, чтоб…

— Да дослушай уже. Не кричи. Во-первых, ты роняешь свой авторитет — это раз, а если еще при мне, то есть прилюдно, наорешь, он вообще замкнется в себе. Во-вторых, ты же его уже до такой степени зашугала, что он боится тебе рассказать о своих проблемах. Потому что, как только у него появились трудности, первое, что он сделал — пришел к соседу посидеть и спрятаться от матери. Ты понимаешь это?

Татьяна вытаращилась на меня, затем не глядя нервно схватила еще кусочек сыра и принялась жевать.

— И не к тебе он пошел, не к своей родной матери, а к совершенно чужому человеку. А ведь это неправильно. Ты должна быть у него первым другом, главным человеком в жизни! — продолжал нагнетать я. — А еще представь такой вариант: он сейчас подрастет, а ведь он у тебя красивый будет…

Татьяна польщенно потупилась и пробормотала: