Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 88 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Пятое. Справка с места работы о вашем трудоустройстве на текущий момент. Если дадут еще и характеристику, будет совсем хорошо.

С уважением, Караяннис'.

В том месте, где Караяннис писал про подключение своих связей для независимой экспертизы Лейлы, я многозначительно хмыкнул. Ведь именно я в своей прошлой жизни свел его с нужными людьми из этой больницы. Чем он до сих пор с успехом и пользуется. Еще и деньги с меня за это возьмет, хитрый жук! Я с улыбкой покачал головой, но что поделать — вышло как вышло. Зато я получил второй шанс на жизнь. И теперь не должен его профукать.

Караяннису я ответил коротко:

'Уважаемый Артур Давидович!

Все выполню и в срок отчитаюсь.

С ув. Епиходов'

Я перечитал список еще раз и вздохнул. Работы полно! Но, с другой стороны, я и так собирался встретиться с Лейлой завтра. Так что сразу и этот вопрос решу. Надеюсь, она не заартачится и поедет в клинику академика Ройтберга, чтобы пройти там экспертизу.

А вот идти в больницу за документами мне не хотелось.

Хотя… а попрошу-ка я Марину Носик! Как председатель первичной профсоюзной организации Марина имеет полное право лезть во все дыры. Подумалось, что, если получится с ней задружиться, мы горы свернем! Хотя задружиться вроде уже получилось. Теперь важно не обидеть и не использовать, злоупотребляя ее симпатией.

Черт! А ведь еще реферат писать в аспирантуру, а у меня, как говорится, конь не валялся.

Я тяжко и печально вздохнул.

На полу в ответ мне протяжно вздохнул обожравшийся Валера.

— А ты чего вздыхаешь? — спросил я его. — Живешь в тепле, в квартире, жрешь самую полезную еду. Ромашки вон грызешь сколько угодно, гостям колготки рвешь или мышей им подбрасываешь. В общем, развлекаешься как умеешь. Что тебе еще не так?

Но Валера, который стопроцентно уже окончательно зазвездился, только еще раз вздохнул и не ответил.

Ну и ладно. Я тут психотерапевтом к разным котам не нанимался.

И тут мне позвонили. Подумал, что Эльвира, глянул на экран, но увидел незнакомый номер. Отвечать на звонки незнакомцев и незнакомок стало для меня в этой жизни уже традицией (не считая пары дней игнора журналистов), и я нажал «принять».

— Сергей? — Голос был глуховатый, с хрипотцой, и говоривший произнес мое имя так, словно привык отдавать команды, а не задавать вопросы.

— Да, слушаю. С кем имею честь?

— Владимир. Метро. Помнишь?

Я помнил. Мужчина с инфарктом в московском метро, которого я вытащил буквально с того света. Вспомнились его потертая камуфляжная куртка, землистое лицо, синюшные губы. И странная просьба, перед тем как его увезли на каталке: записать мой номер в его телефон.

— Помню, — сказал я. — Как вы?

— Живой.

Он замолк. Я ждал продолжения, но его не было. Этот человек явно не из тех, кто тратит слова попусту. Не говорил, а чеканил.

— Стентирование сделали, — добавил он наконец. — Два стента. Врачи говорят, повезло, еще минут десять — и все. — Он помолчал. — Это ты.

— Я просто оказался рядом.

— Не просто, — отрезал он. — Видел, как другие смотрели. Прошли бы мимо. Ты не прошел.

Я не знал, что на это ответить. Для меня это было естественно, как дышать. Врач видит умирающего пациента и действует безо всякого героизма, просто на рефлексах, вбитых десятилетиями практики.

— Должен, — сказал Владимир. В его голосе не было вопроса.