Книга Двадцать два несчастья – 3, страница 94 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сережа, а где гель для душа? Я тот, который у тебя есть, не хочу! Он как-то невкусно пахнет!

Надо было видеть глаза Дианы.

Несколько томительно долгих секунд она смотрела на меня. Потом на Эльвиру. Потом снова на меня. В ее взгляде сменилось несколько стадий: шок, неверие, понимание, боль…

Пощечина прилетела раньше, чем я успел открыть рот. Звонкая, от души, с оттягом. Диана развернулась и выскочила из квартиры.

— Диана! — крикнул я ей вслед.

В ответ донесся только цокот каблучков по ступенькам.

Бежать за ней сейчас смысла не было. И что я ей скажу? Вся эта картина — голая мокрая женщина в моей квартире, причем с такими формами, от которых у любого мужика перехватывает дыхание — требовала объяснений, которых у меня не было. Пусть успокоится, отойдет. Может, даже сама придумает оправдание. Женщины иногда так делают, когда очень хотят верить.

Я прислонился к косяку и выдохнул. Надо было собраться с мыслями.

То, что показал эмпатический модуль в отношении Эльвиры, все еще крутилось в голове. Страх. Отвращение к происходящему. И еще одно — искусственная решимость, будто она заставляла себя играть роль, которая ей противна.

То, что ее пьяное представление было липой, я понял, когда она разлила чай. Слишком нарочитые движения, слишком театральные жесты. Модуль подтвердил мои подозрения: Эльвира играла пьяную, но контролировала себя лучше, чем хотела показать.

Кто-то ее прислал, и вопрос только в том, кто именно и зачем. А значит, Эльвиру надо допросить. Осторожно, методично выяснить, кто за этим стоит…

В этот момент я осознал, что уже в который раз циклюсь на этой мысли, но каждый раз забываю. Вот как сейчас, когда она стоит позади меня абсолютно голая, развесив груди на мое обозрения.

Повернувшись к Эльвире, я усмехнулся:

— Ну что, добилась, чего хотела? Молодец.

Женщина пожала плечами — и это движение заставило ее грудь качнуться так, что я усилием воли заставил себя смотреть ей в лицо, — после чего виновато икнула.

— А что я такого сделала? Ты сам виноват, что у тебя нет нормального геля в ванной. Чем ты вообще тут моешься?

Я смотрел на нее и понимал: она даже не осознала, что натворила. Или блестяще притворялась.

— Гель в большой зеленой бутылке, — сказал я. — Я туда перелил. Иди мойся.

— Слушаюсь, тащ майор!

Она фыркнула и направилась обратно в ванную. Выдающийся бюст при этом потрусил в собственном ритме, словно два щенка, пытающихся угнаться за хозяйкой. Капли воды еще блестели на ее коже, стекая по изгибу поясницы к ягодицам. Я проводил ее взглядом и мысленно выругался. Черт, смотрю на это зрелище, как мальчишка, впервые увидевший обнаженную женщину! Серега совершенно меня испортил своими гормонами.

Я вернулся на кухню.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, — схватить бутылку коньяка, налить полный стакан и выпить залпом. Такого дня у меня еще не было. Две женщины за один вечер. Одна целует, другая раздевается. И в итоге я остаюсь с пощечиной и головной болью.

Вот как теперь с этими бабами быть? И как с ними бороться?

Вместо коньяка я налил себе чашку липового чая. Без меда, чтобы не уснуть. Мед с теплой водой — отличное натуральное снотворное, а мне сейчас засыпать никак нельзя.

Через некоторое время появилась Эльвира.

Она чуть посвежела, горячий душ добавил румянца, но абсолютно трезвой еще не стала.