Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 20 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Пальцы парня уже нырнули внутрь сумочки, когда я рефлекторно перехватил его запястье — молча, без резких движений.

Парень дернулся, поднял на меня глаза. Я спокойно встретил его взгляд и чуть сжал пальцы.

Он кивнул и пробормотал он, торопливо выдергивая руку:

— Извините. Перепутал.

На «Войковской» он вышел, вжав голову в плечи и не оглядываясь. Его приятели потянулись следом.

Носик так и не оторвалась от телефона.

— Народу так мало, — пробормотала она, убирая его в сумку и застегивая молнию.

— Думала, москвичи никогда не спят? — улыбнулся я. — Поздний вечер, а футбола сегодня не было.

Носик снисходительно пожала плечами:

— А мама говорила, что тут карманников полно. — Она наклонилась и с хитринкой в голосе прошептала: — Сказала, чтобы я все зашила в нижнее белье — документы, карточки, деньги. — Она хихикнула. — Зачем? Мы же не поездом, а самолетом.

Улыбнувшись, ничего не стал ей говорить. Зачем пугать? Кошелек на месте, телефон тоже.

Впрочем, даже если бы что-то произошло, оставался Владимир, благодаря которому удалось беспроблемно и оперативно отправить Лейлу в московскую клинику академика Ройтберга. Не знаю, какое у меня там кредитное плечо, но этот человек вряд ли откажет, если я снова обращусь.

Тем временем Носик разглядывала схему метро на стене и ужасалась:

— Это все невозможно запомнить, Сергей! Капец!

— Угу. Просто нужно пожить в Москве, Марин, тогда все само запомнится, причем только самое нужное.

— Да? — хмыкнула она и заглянула мне в глаза. — Ты устал? Выглядишь убитым. И задумчивым.

— Москва… — протянул я и вдруг зачем-то ляпнул: — Много воспоминаний… Э… Из фильмов.

Я отвернулся к окну, к черному стеклу, в котором отражалось чужое лицо. Некоторые вещи лучше держать при себе.

— Из фильмов, — хмыкнула она. — И из Яндекс-карт, ага.

Но я на подначку не поддался, и Марина немного надулась, но неумело. То есть она вообще не знала, как работают всяческие женские хитрости. Видимо, совсем не на ком было практиковаться и оттачивать мастерство флирта.

На «Динамо» мы сделали переход, а на «Савеловской» вынырнули на поверхность. Где-то здесь находился забронированный нами хостел.

Носик зябко куталась в куртку и поглядывала по сторонам, пока я изучал навигатор и прокладывал маршрут до хостела «Тихая гавань».

— Хочу домой, — не выдержав, печально призналась она и, по привычке, шмыгнула носиком. — Зря я согласилась на эту авантюру, Сергей.

— Я тоже волнуюсь, Марин. Завтра столько всего решится у нас с тобой… Но знаешь что?

— Что? — недоверчиво кивнула она, словно готовилась, что я открою ей вселенскую истину.

— Утро вечера мудренее. Знаешь, почему так говорят?

Она пожала плечами:

— Ну… Народная мудрость?

— Народная, да. Но за ней стоит нейрофизиология. Но объяснять тебе смысла не вижу, уверен, ты и так знаешь, как врач.

— Нет, расскажи! — воскликнула девушка. — Вдруг я по-другому знаю, чем ты?

— Ну… хорошо. Идем, по дороге расскажу.

Кивнув, Носик поежилась от холода, но глаза ее чуть оживились. Все-таки любопытство — отличный способ отвлечься от тревоги. Или ей просто нравится со мной общаться.

— К вечеру у человека истощается ресурс самоконтроля, — сказал я, и мы двинулись по мокрому тротуару. — Мозг устает от решений. От внимания, от сдерживания импульсов. Поэтому вечером мы чаще срываемся, делаем глупости, ссоримся с близкими.