Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 28 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Марина посмотрела. Несколько секунд изучала женщину, и я заметил, как ее взгляд изменился.

— Бледная, — прошептала она. — Потливость. Цианоз губ. Сердце?

— Фибрилляция предсердий. Нужно вмешаться.

Марина кивнула и резко поднялась первой, не раздумывая ни секунды. Я встал следом.

— Извините. — Она присела рядом с бабушкой на освободившееся место и мягко тронула ее за руку. — Вам нехорошо?

Бабушка вздрогнула и посмотрела на нее мутными глазами.

— Что? Нет, нет, девочка, все хорошо. Просто душно тут… да и спала я плохо…

— Я врач. — Голос Марины изменился: исчезла неуверенность, появилась спокойная профессиональная твердость человека, который знает, что делает. — Позвольте, я вас осмотрю.

Бабушка заморгала.

— Врач? Но я же говорю, в порядке…

— Пульс можно?

Марина уже взяла ее за запястье, не дожидаясь разрешения. Нахмурилась, считая про себя. Пассажиры начали оборачиваться, кто-то достал телефон — не звонить, а снимать. Толстый мужчина в пуховике поднялся, освобождая место рядом.

— Выраженная аритмия, — сказала Марина мне вполголоса. — Очень частый, неравномерный.

Она снова повернулась к бабушке:

— Как вас зовут?

— Элеонора Петровна, — растерянно ответила та.

— Элеонора Петровна, вы принимаете какие-нибудь таблетки? От сердца, от давления?

— Ну… От давления пью.

— А от аритмии? Бисопролол, метопролол, соталол — что-нибудь такое?

Бабушка помотала головой и испуганно посмотрела на меня:

— Нет… А что, надо?

Марина потянулась к телефону.

— Нужно вызывать скорую, — сказала она.

— Погоди, попробую иначе. Сейчас.

Я нашел панель экстренной связи у двери и нажал кнопку. В динамике щелкнуло, пошел гул линии.

— Машинист, — сказал я четко. — В вагоне пассажирке плохо, подозрение на тяжелую аритмию. Выходим на следующей станции, нужна медицинская помощь на платформе.

— Принял, — ответили после короткой паузы. — Оставайтесь на связи.

Тем временем Марина посмотрела бабушке прямо в глаза и проговорила:

— Элеонора Петровна! Сейчас мы с вами выйдем на станции и вызовем врачей. Не волнуйтесь, просто пойдете с нами.

— Но мне же на рынок надо! — слабо запротестовала бабушка. — Там сегодня селедка по акции…

— Селедка никуда не денется, — твердо сказала Марина. — А вот с сердцем шутить нельзя. Мы просто хотим убедиться, что с вами все в порядке.

Поезд начал замедляться. Марина помогла бабушке подняться, я подхватил ее сумку. Несколько пассажиров посторонились, давая нам пройти к дверям.

На платформе «Рижской» Марина быстро огляделась и направилась к красно-синему терминалу экстренного вызова с надписью SOS. Я вел бабушку под руку; та шла медленно, шаркая ногами, и все еще неубедительно бормотала про селедку и акцию.

— Девушка, ну правда, не надо никого вызывать, — уговаривала она. — Мне уже лучше…

— Элеонора Петровна. — Марина обернулась, не замедляя шаг. — У вас мерцательная аритмия. Знаете, что это такое?

— Нет…

— Это когда сердце бьется неправильно. Не ровно, а как попало. Из-за этого в сердце могут образоваться тромбы, и, если такой тромб оторвется и попадет в мозг, будет инсульт. Вы хотите инсульт?

Бабушка побледнела еще сильнее и чуть не сбилась с шага, хорошо, я успел поддержать.

— Нет.

— Вот и я не хочу. Поэтому сейчас приедут врачи, сделают вам кардиограмму и, если нужно, отвезут в больницу. Там подберут лечение, выпишут таблетки, и будете жить долго. И за селедкой ходить сколько угодно.