Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 62 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Сейчас! — засуетилась Серегина мать и торопливо принялась искать очки.

Наконец, они были найдены и водрузились на нос Николая Семеновича. Он принялся листать блокнот.

— Сережа, ты ешь пока, — шепнула она, — а то остынет. Он долго искать будет.

— Вот, нашел, — сказал Николай Семенович. — Игошин Леонид Ксенофонтович. Вот он-то мне и поможет.

Он взял телефон и принялся набирать номер, тщательно сверяясь с записью в блокноте, а Вера Андреевна тем временем подсовывала мне самые вкусные куски.

— Ешь, сынок. Когда ты в том селе и поужинаешь теперь нормально, — всхлипнула она.

— Але! Это Леня? — заорал в трубку Николай Семенович. — Леня, это ты? А?

В трубке что-то пробулькало.

— Да! Это я!

В трубке опять пробулькало и затем щелкнуло.

— О! Так тебя лучше слышно, — обрадовался Николай Семенович и стал говорить чуть тише. — Слушай, Ленька, мой сынуля решил в село ехать, в амбулаторию хочет.

Он помолчал, слушая, и вдруг встрепенулся:

— Как зачем? Он в аспирантуру поступает! В Москву, между прочим, а там справка нужна, что он в селе работает.

Он опять умолк, выслушал и замотал головой:

— Что? Нет, Лаишевский район не подходит. Зеленодольский тем более!

Снова прислушался.

— Да погоди ты! Если бы он хотел там, я бы тебе не звонил, Леня! Нет, ему в Татарстане не надо. Вот лучше Марий-Эл. Или что-то рядышком. И чтобы недалеко от нас было!

В трубке что-то прощелкало.

— Ну вот так! — опять повысил голос Серегин отец. — Да тема диссертации у него такая, что лучше Марий Эл. Да кто их, в этой Москве, знает, почему они детям такие темы диссертаций дают! Так поможешь? Что? Ну замечательно! Значит, мы завтра к тебе подъедем. К десяти? Когда? В двенадцать лучше? Ну хорошо. Будем. Добро!

Он выключил телефон и посмотрел на нас с видом Карлсона, который только что укротил домомучительницу фрекен Бок.

— За это надо выпить! — провозгласил Серегин отец и разлил им с матерью еще по одной. — Поедешь в Марий-Эл, сынок. В райцентр.

А я улыбнулся. Кажется, жизнь налаживается.

* * *

Таксист высадил меня у подъезда ближе к вечеру. Я расплатился, вылез из машины и увидел Марину Козляткину, которая выходила из своего подъезда.

— Привет! — сказал я, помахав ей рукой.

— О, Сергей! — обрадовалась она. — Как вовремя! А то я уж думала, когда тебя застану. Хотела переноску забрать. А то ты все не заносишь, а мне она нужна будет скоро.

— Ох, извини, замотался и забыл, — повинился я. — Подождешь здесь? Я сбегаю и принесу.

— Конечно-конечно… — закивала она, а потом вдруг сказала: — А знаешь что? Я с тобой пойду. Помнишь, ты обещал помочь с моей бессонницей разобраться?

Вспомнил. Действительно, при прошлой встрече обмолвился, что могу дать пару советов.

— Конечно, помню. Пойдем ко мне, чаю попьем. Заодно и поговорим.

— Ой, правда можно? А то я уже совсем измучилась. Ночами не сплю, днем как зомби хожу.

Мы поднялись к моей квартире. Я открыл дверь, пропустил Козляткину вперед, и она сразу огляделась.

— Ой, как у тебя чисто! А я думала, холостяки все в бардаке живут.

— Танюхе спасибо, — отмахнулся я. — Проходи на кухню.

Я поставил чайник. Козляткина прошла следом. Только мы устроились на кухне, как из коридора послышалось мяуканье — вальяжно вошел, будто хозяин, принимающий гостей, Валера.

— Ой, какой котик! — просияла Козляткина. — Тот самый, которого ты на помойке подобрал? И не скажешь! Ну, иди сюда, красавчик!