Книга Двадцать два несчастья. Том 4, страница 71 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Глядя на Алисино тугое серебряное платье-футляр, источавшее элегантную агрессивность, сложно было сказать, что она брошенная жена с ветвистыми рогами, почти как у самок северных оленей карибу. Каждая деталь кричала о том, что женщина ступила на тропу войны и кое для кого эта вечеринка может закончиться не очень радужно: серьги-динги, те самые «неровные круги» из белого золота, что стоили примерно как годовой бюджет Девятой городской больницы; браслет в виде шипа; клатч из панциря игуаны; нюдовый макияж, где ярко выделялись губы цвета замерзшей клюквы.

Невольно я посочувствовал ее теперь уже бывшему мужу.

— Ну как тебе, Сережа? — лукаво спросила она, пряча усмешку.

— Неплохо, — вежливо кивнул я.

— Всего лишь неплохо? — Ее тщательно выполненная бровь переломилась вверх, выражая крайнюю степень удивления, а стоящие неподалеку две светские львицы недоуменно переглянулись и поджали несоразмерные чертам пухлые губы.

Одна из них, видимо, подруга, в полупрозрачном длинном платье из микроскопических кристаллов, решила прийти на помощь:

— Хороший костюмчик какой, — делано-равнодушно заметила она, обращаясь ко второй даме. — У моего дедушки тоже такой когда-то был.

— Как-то очень знакомо выглядит этот костюм… — задумчиво произнесла какая-то дама лет под шестьдесят и задумалась.

Я немного смутился, и красноречиво посмотрел на Алису Олеговну. Та вспыхнула и торопливо сказала:

— Сергею незачем демонстрировать свою значимость костюмом. Он очень перспективный врач-хирург. Спас сотни жизней.

— Хирург? — поджала губы вторая и сообщила взъерошенной пальме в красивой кадке: — Вроде скорую не вызывали. Кому-то из гостей стало плохо?

Все вопросительно посмотрели на пальму, но та не ответила. Я знал, что это растение называется пальма Арека. Или, другими словами, хризалидокарпус. Но также точно знал, что пальмы не разговаривают, так что, вполне возможно, вопрос был адресован мне, как врачу. А смотрела она мимо, потому что, видимо, ее глаза, ощетиненные длинными тяжелыми веерами ресниц, просто не поворачивались столь быстро, как ей бы хотелось. Но ответить я не успел, так как первая подруга посмотрела на меня и с радушной доброй улыбкой язвительно спросила:

— А вот как вы считаете, Сергей, ваш коллега Гюнтер фон Хагенс…

Но завершить вопрос ей не дала Алиса Олеговна, которая торопливо схватила меня под руку и потащила куда-то вглубь со словами:

— Ой, девочки, еще успеете наболтаться, а сейчас я хочу Сереженьку с советом директоров познакомить.

Мы нырнули в нишу из черных зеркал и матового белоснежного каррарского мрамора, проскочили две какие-то загадочные скульптуры из хромированной стали, которые медленно вращались и тягуче-муторно пощелкивали. Одна изображала, видимо, ленту Мебиуса, а может — изможденного ленточного червя. Почему-то я склонялся к мысли, что это все-таки небезызвестный гельминт под названием «бычий цепень». Вторая была просто как шар. Без всяких подвохов и скрытых намеков.

— Садись! — велела Алиса Олеговна и первой тяжело плюхнулась на белый кожаный диван-пуф причудливой биоморфной формы, похожий на каплю.

Мне же оставалось сесть на стеклянный стул в виде вздыбленной друзы кристаллов, который был напротив. Но делать это я поостерегся и покачал головой: