Книга Двадцать два несчастья. Том 5, страница 104 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ох ты ж, — выдохнула Венера, тоже, похоже, донельзя удивленная увиденным.

Из дома доносился ритмичный плеск воды и глухой стук швабры об пол.

— Райка! — позвала Венера.

Плеск прекратился. Дверь скрипнула, и на крыльцо вышла женщина с красными от работы руками и мокрой тряпкой в одной из них. Худое лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы, собранные в неряшливый хвост. Но глаза… Глаза были трезвые! Да и лицо посвежело.

— А, — сказала она, увидев меня, и приветливо сказала: — Сергей Николаевич? Пришли проверять?

— Пришел, — подтвердил я.

Райка спустилась с крыльца и подошла к нам. Я огляделся во дворе. Вблизи было видно, что работы еще много: покосившееся крыльцо с гнилыми кое-где досками, дыра в стене курятника, заросший сухим бурьяном в пояс палисадник.

Но бутылок или окурков, вопреки моим ожиданиям, не было, как и запаха перегара от Райки.

— Витька где? — спросил я.

— Стас забрал. На пятнадцать суток.

— Заявление написала?

Она кивнула, сдерживая вздох.

— А пить?

Райка опустила глаза, потом снова подняла.

— Третий день не пью. Тяжело мне, Сергей Николаич, руки трясутся, ночью не сплю, есть ничего не могу. Но… держусь.

Я активировал Систему, коротко просканировав ее состояние.

Диагностика завершена.

Объект: Раиса Богачева, 39 лет.

Основные показатели: температура 36,4 °C, ЧСС 92, АД 128/84, ЧДД 18.

Обнаружены аномалии:

— Абстинентный синдром (легкая степень, третьи сутки).

— Фиброз печени (стабильный, F2 по шкале METAVIR).

Не врет. Действительно третий день без капли, иначе Система бы не определила абстинентный синдром.

— Молодец, — сказал я, и Райка вздрогнула, будто не ожидала похвалы. — Держись. Первая неделя самая тяжелая, потом легче станет.

Она кивнула, кусая губу, но не удержалась, скривила губы:

— Вам-то откуда знать?

— О-о-о! — широко улыбнулся я и, ни грамма не смущаясь Венеры, признался: — Я же такой же алкаш был, Рая. Все пропил, веришь, нет? Но взялся за ум и сейчас, как видишь, стою перед тобой трезвый.

У Венеры вытянулось лицо, но мне было плевать, потому что при небольшом желании о том, что Епиходов — известный алкоголик, узнать можно и из Чукши, покопавшись в сети. Зато если она не изменит ко мне своего отношения даже с такой информацией… что ж, тогда это будет повод задуматься, потому что как женщина Венера нравилась мне даже очень сильно. Нет, до чувств было далеко, я пока крепился и после Дианы сам себя сдерживал, но… черт возьми, тянуло меня к ней неимоверно. Да и пора, пора уже найти себе если не жену или девушку, то любовницу для регулярных взаимовыгодных встреч.

Видимо, этот поток мыслей отразился на моем лице, потому что Венера вдруг вспыхнула и резко отвела взгляд, а Райка вообще, похоже, и думать забыла о своем Витьке.

— Так вот почему вас сюда сослали… — выдохнула он. — Ну и дураки! Такого доктора профукали! Да и мужчина какой…

Отмахнувшись, я спросил:

— Дом покажешь?

Райка замялась, но кивнула и повела нас внутрь. Пахло сыростью и хлоркой, давно облезлые от краски полы мокро блестели, окна были протерты. Бедно, крайне убого, но чисто. На подоконнике красовалась жестяная банка из-под персиков с какими-то засохшими осенними цветами — явно недавно поставленная.

Комнат было две — одна побольше, другая совсем крошечная. В маленькой стояла детская кроватка, застеленная чистым бельем. На тумбочке лежала потрепанная книжка со сказками и замызганный плюшевый медведь без одного уха.