Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 115 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да как так? — возмутился я. — Я же нахожусь в Морках. И уже поздно. А она в Казани.

— Но машина-то у тебя есть? Вот езжай в Казань и поговори там с ней.

— Ладно, — вздохнув, сказал я.

— Значит, слушай внимательно, — сказал Караяннис. — Завтра до полудня звонишь мне и докладываешь: мировое соглашение подписано, исковое заявление отозвано. Иначе посчитай сам. Первое производство по тебе технически еще не закрыто — апелляционный срок не истек, и жалоба там уже готовится, я знаю. Параллельно висит дело о завещании академика — там и объем, и репутационные риски совершенно другого уровня. И вот теперь Юмашева с третьим иском. Три производства подряд на одного ответчика — это, Сергей, уже судебная история. Судья на нее смотрит. Даже если по каждому делу вынесут решение в твою пользу — осадок останется. Деловая репутация — это не то, что восстанавливается решением суда.

Я согласился. Впрочем, возразить было нечем — Караяннис оказался прав по каждому пункту. И это еще Харитонов с Мельником пока молчат, хотя молчание их объяснялось просто: у них там сейчас шла серьезная внутренняя проверка, поэтому им временно было не до меня. Но стоит им разобраться со своими делами, и они вполне могут снова взяться за мое. Тем более при желании нарыть есть что: уход из казанской больницы при обстоятельствах не самых однозначных, конфликт с руководством в Морках, еще и местные выступили на моей стороне — и протоколы, в которых все это отражено. Человек посторонний, не знающий подоплеки, прочитает и сделает ровно один вывод: Епиходов С. Н. склочный непрофессионал, с которым нигде не уживаются.

Надо завтра же, кровь из носу, заняться характеристикой. Причем положительной — другие меня сейчас не устраивали.

С этими мыслями я скомканно распрощался с Караяннисом и начал ходить взад-вперед.

А потом не выдержал — позвонил Юмашевой и, когда она ответила, поприветствовал:

— Алиса Олеговна, добрый вечер!

— Чего тебе? — фыркнула она. — У тебя хватает наглости звонить мне на ночь глядя, чтобы я потом не спала всю ночь? Сколько ты мне нервы мотать будешь⁈

— Ты и так не будешь спать всю ночь, — насмешливо ответил я, выбрав ее же тон. — Виталик там небось постарается реабилитироваться.

— Да что ты говоришь! — взвизгнула она.

— Тише, не ори, — сказал я. — Я хотел начать этот разговор не так. Но, к сожалению, из-за тебя он снова пошел наперекосяк. Слушай, Алиса, нам надо встретиться и поговорить.

— Нам не о чем говорить с тобой! Я подала исковое заявление!

— Да знаю я, что ты подала, — вздохнул я.

— Вот потому ты мне и звонишь? — опять взвилась она.

— Нет, не потому. Есть хорошее дело и вариант заработать много денег.

При слове «много денег» Алиса Олеговна сделала стойку. Какой бы влюбленной женщиной ни была, все-таки прежде всего она оставалась акулой бизнеса, и хороший доход был для нее на первом месте.

— Хорошо, тогда не по телефону, — сказала она. — Давай завтра в час дня. У моего офиса.

— Хорошо, — ответил я. — Буду.

Договорились, что подъеду к ее офису завтра в обед, она будет ждать. На том и распрощались.

Завтра так завтра.

Я попробовал мысленно выстроить день: сначала заскочить к Венере, проверить, как устроилась, потом — по графику Морки, но Венеру надо отвезти в Чукшу… Хотя везти ее в амбулаторию я пока опасался, у нее теперь там куча недоброжелателей на свободе. Может, попросить Сашулю о временном переводе Венеры в Морки? Разумно. Но тогда в Чукше останется дыра, а дыр там и без того хватало.