Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 19 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Катя, очевидно, хотела продолжить столь важную дискуссию, но я уже открыл дверь, и мы вошли в кабинет, сопровождаемые разочарованными вздохами сотрудниц. За столом крашеная жгучая брюнетка примерно лет сорока, в ярко-коричневом брючном костюме и с длинными серьгами в восточном стиле торопливо набирала что-то на компьютере.

— Здравствуйте, — сказал я. Фролова поздоровалась тоже.

— У вас что-то срочное? — Женщина оторвалась от монитора и посмотрела на нас усталым взглядом. — У меня тут завал по работе. Поля, что случилось?

— Мы займем совсем немного времени, — пообещал я.

— Света, послушай, нужно тут такой вопрос решить, — полезла вперед Фролова. — Скажи, ты же знаешь Райку Богачеву из Чукши?

— Ну да, — чуть озадаченно отозвалась Света. — Мы же с ней в школе учились, только она намного раньше меня. А что такое?

— Да пацан ее, Борька, сейчас в больнице находится. Из-за истощения и запущенной пневмонии. Она им вообще не занималась, и он так заболел, что чуть не умер. Так вот, она сейчас капитально забухала, Стас ее пока в КПЗ у себя закрыл. И куда теперь Борьку отдавать — непонятно.

— Твою ж мать, — ругнулась Светка и схватилась за голову. — А я так хорошо статистику подогнала, уже отчитываться в Йошкар-Олу собралась. И что теперь? В детдоме у нас на этот квартал только три места. Да и то… Сколько ему хоть лет?

— Пять, — ответила Фролова.

— Ну вот. Это же его надо в малышковый отдел, а у нас места только для старших, — закручинилась сотрудница. — И что мне с вами делать?

— Мы, собственно, как раз по этому вопросу, — перехватил инициативу я. — Я доктор Епиходов Сергей Николаевич, это я делал операцию Борису. У него была крайняя степень истощения и очень тяжелая пневмония. Пришлось даже делать плевральную пункцию. Поэтому я могу констатировать, что, если бы мы хоть немножко помедлили, мог бы случиться смертельный исход.

Светка округлила глаза и ошеломленно покачала головой, а я не стал останавливаться:

— И вот Полина Илларионовна согласна взять Борьку к себе. Или как там у вас по правилам оно называется, на полгода. И нам нужно, чтобы вы Райку лишили родительских прав…

— Стойте, стойте, — перебила меня Светка.

На самом деле, как я потом узнал, звали ее Светлана Марковна Швец, и работала она заместителем начальника отдела опеки и попечительства управления образования Моркинского района.

— Нельзя лишить родительских прав на полгода! Можно лишить навсегда, но, чтобы на полгода — это называется «ограничить в родительских правах», — поправила она. — И если за полгода человек не исправится, тогда лишают навсегда. Если же исправится, ребенка могут передать этому человеку при условии, что он докажет, что вернулся к нормальной жизни.

— Вот мы по этому поводу и пришли, Света, — опять влезла Полина. — Я могу забрать Борьку на полгода, но только надо все правильно оформить.

— Поля, ты же понимаешь, — прищурившись, посмотрела на нее Светка, — что если эта Райка возьмет себя в руки и за полгода станет человеком, то ребенка придется ей вернуть. Ты на это готова?

— Конечно готова, — кивнула Фролова. — Я просто хочу помочь Борьке.

— Ну так помоги. — Светлана Марковна вздохнула и перевела взгляд на меня. — А у вас есть доказательства, что Райка бухает, и все остальное?