Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 21 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— «Дольче Габбана», — внезапно хихикнула Светлана Марковна и задорно посмотрела на меня.

Фролова вспыхнула, покраснела, а я сделал вид, что ничего не понял.

— Ладно, все с вами ясно, — со вздохом произнесла она. — А теперь вот смотрите. Нам, отделу опеки и попечительства, необходимо подать иск и доказать опасность пребывания Бориса с Райкой. Это все надо подтвердить документами или свидетельскими показаниями. И тогда, если суд примет положительное решение, ребенка заберут у нее сначала на шесть месяцев. В принципе, мы ее так вот ограничить вполне можем. И даже можем отдать Борьку тебе, Поля, если, конечно, не будет близких родственников, которые начнут на него претендовать. Это тоже надо посмотреть и все перепроверить.

— Да нет, Райка одна, у нее там точно никого нет. Кто там может быть? — махнула рукой Полина.

— Тот же Витек, — заметила Светка и ехидно хмыкнула.

— Да он же даже не вписан в документы, — отмахнулась, словно от несущественной мелочи, Полина.

— А, ну тогда и вопросов нет.

— Да, Райка осталась сиротой, родственников у нее нет, там вроде какая-то чуть ли не троюродная бабка аж на границе района живет. Так что все нормально будет.

— Вот, значит, смотрите, что теперь надо делать, — перешла на деловой тон Светлана Марковна. — Первое — сбор доказательной базы. Собрать абсолютно все, что можно. Лучше больше. Понятно, что все это будем делать мы. Но, если у вас есть возможность дополнительно предоставить какие-то свидетельства, это будет только приветствоваться. Ускорит наш выход на суд. Понимаете?

Мы с Фроловой синхронно кивнули, словно два китайских болванчика.

— Значит, справку из полиции мы получим по запросу. На медицинские заключения тоже сделаем запрос в вашу больницу, но вы, Сергей Николаевич, уже начинайте прямо сейчас готовить. Еще надо будет провести акты обследования условий жизни от опеки.

Светлана Марковна черканула что-то у себя в блокноте и подняла на нас глаза.

— Так! — Она скользнула взглядом по распечатанному, приклеенному к пробковой доске на стене графику, поморщилась и добавила: — У нас машина свободная будет только через полторы недели, потому что сейчас начальник управления образования объезжает все школы Моркинского района, проверяет методические кабинеты, хозяйственные дела и условия выполнения СанПиНов. Поэтому вот только так.

— Полторы недели? — помрачнела Фролова.

— Послушайте, Светлана Марковна, — сказал я. — Я за рулем. И мы можем хоть сейчас сесть и проехать туда все посмотреть. Как раз Райка в КПЗ, поэтому там, в доме, ничего не изменилось, и вы сможете собственными глазами все увидеть.

— А давайте, — решительно вздохнула Светлана. — Только я сейчас схожу к замначальника управления образования, сообщу ей, и мы еще захватим одну женщину. Она из нашего управления, но по воспитательной работе. От нее тоже возьмем документ. И вот когда соберем все бумаги, мы подготовим материалы и подадим иск. Но хорошо бы, чтобы, кроме органов опеки, истцом был кто-то из близких родственников. Так как близких родственников нет, а в детский сад или в школу Борька не ходит, как я понимаю, нужно подумать, кого мы еще можем привлечь.

— Я могу, — сказал я.

— Вот и замечательно, — кивнула Светлана Марковна и улыбнулась с довольным видом. — Два истца — это более чем хорошо. Подождите меня тогда в коридоре. Пять минут, я скажу начальнице, и мы едем.