Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 77 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ничего неожиданного, однако и ничего утешительного. Возрастная пациентка с дефицитом жидкости и гипокалиемией, да еще на фоне анемии, не самый удобный кандидат на плановую лапаротомию, то есть открытую полостную операцию, предполагающую разрез передней брюшной стенки.

Впрочем, выбора у нас особенно не было: если безоар продолжит давить на стенку желудка, эрозии перейдут в язвы, язвы — в перфорацию, а перфорация в ее состоянии означала, по существу, приговор.

Первым делом я зашел в палату. Настасья Прохоровна, за ночь прокапанная Рингером с калием — раствором, который по составу солей ближе всего к человеческой крови и потому заменяет ее, когда организм высох изнутри, — выглядела чуть лучше вчерашнего. Не то чтобы разница была разительной, но кожа слегка порозовела, и стала даже на вид не такой сухой, а пульс, судя по монитору, опустился до девяноста двух. Назогастральный зонд, который мы с Лидой поставили вечером, торчал из правой ноздри и был закреплен пластырем на щеке. Бабке это, разумеется, не нравилось, но она терпела молча и с выражением стоического неодобрения.

Рядом с кроватью на стуле сидел грузный широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Увидев меня, он поднялся, и я заметил, что глаза у него покрасневшие, как будто он всю ночь не спал или плакал — скорее всего, и то и другое.

— Арсений, — представился он хриплым басом и пожал мне руку с такой силой, что у меня хрустнули пальцы. — Спасибо, доктор, что присмотрели за мамкой.

— Это моя работа. Давайте поговорим в коридоре, чтобы не тревожить Настасью Прохоровну.

Мы вышли. Айгуль, к моему удивлению, тоже была здесь — сидела на той же банкетке у стены, что и вечером, в той же прямой позе, только под глазами залегли темные круги. Видимо, она так и просидела всю ночь, и я подумал, что к этой девушке стоит присмотреться внимательнее.

— Арсений, Айгуль, — начал я, — сейчас я попробую растворить камень консервативно, без операции. Если получится — обойдемся без разреза. Если нет — будем оперировать завтра. Я вам честно скажу: возраст и состояние бабушки делают наркоз рискованным, но без операции она, скорее всего, не выкарабкается. Камень слишком большой.

Арсений сжал кулаки и коротко кивнул. Был он, видимо, из категории тех мужиков, которые переживают молча, а слова тратят только на дело.

— Делайте, — кивнул он. — Что надо от нас — говорите. Деньги там, лекарства…

— Пока ничего не надо. Просто ждите.

Я вернулся к Настасье Прохоровне с двухлитровой бутылкой кока-колы, которую ночью раздобыла Венера. Если вы думаете, что это было просто, вы не жили в Морках.

Лида, увидев бутылку в моих руках, остановилась посреди палаты с капельницей наперевес и уставилась с таким изумлением, словно я принес не газировку, а бутыль самогона.

— Сергей Николаевич, вы серьезно? — осторожно спросила она, пытаясь вежливо сдержать изумление.

— Вполне, — ответил я и поставил бутылку на тумбочку. — Это не народное средство, Лида, это медицина. Фосфорная кислота и углекислый газ, высокие концентрации которых содержатся в этом, безусловно, вкусном, но не самом полезном напитке, разрушают растительные волокна. Метод описан в десятках статей, по данным мировой литературы, эффективность при фитобезоарах доходит до девяноста процентов. Мы вводим пятьсот миллилитров через назогастральный зонд, ждем восемь часов и смотрим, что получится.