Книга Двадцать два несчастья. Том 7, страница 97 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Разогревшись, я перешел к приседаниям. Сделал двадцать с широкой стойкой, следя, чтобы колени были строго над стопами.

Где-то на десятом приседании Валера протиснулся через приоткрытую дверь, обнюхал ступеньку, попятился от мороза и сел на пороге, со снисходительным любопытством поглядывая на меня. Не иначе, проконтролировать, чтобы я не филонил.

Пивасик, очевидно, решив, что утро официально началось, разразился из кухни чем-то средним между петушиным криком и первыми тактами You're My Heart, You're My Soul.

— Ю ма хо! Ю ма со! — свирепо заверещал Пивасик, добавив в финале что-то неразборчивое, но интонационно угрожающее, причем с подвыванием.

Валера дернул ухом и отвернулся.

А я перешел к отжиманиям от перил — сделал аж пятнадцать, правда, на последних трех руки подрагивали.

Закончив зарядку, я развернулся и пошел в дом.

И только сейчас заметил, что на нижней ступеньке крыльца стояла банка. Как обычно, трехлитровая с молоком, которое было парным, судя по тому, что банка еще хранила тепло. Это означало, что ее поставили от силы минут десять назад. Я посмотрел направо, налево — никого. Тропинка от калитки была припорошена инеем, и если следы и были, то мороз уже сделал их неразличимыми.

Подняв банку, я покачал головой и зашел внутрь.

На кухне, пока чайник набирал температуру, я открыл холодильник и вздохнул, уставившись на его содержимое. Вроде недавно отвез все родителям и Танюхе, а у меня снова четыре банки. Итого двенадцать литров цельного деревенского молока, которое надо куда-то деть, потому что я, при всем уважении к коровам Моркинского района, физически не мог выпить столько за неделю.

Да и не собирался. Одно дело, растущий подросток, бодибилдер, строящий мышцы, или какой-нибудь лесоруб, и другое — я. Для меня столько белка, жира и кальция — лишняя нагрузка на сосуды, потому что цельное молоко — это насыщенные жиры, а насыщенные жиры повышают уровень атерогенных липопротеинов, как ни крути. Не у всех одинаково, но у меня, судя по показаниям Системы, повышают.

Проблема ведь не в самом холестерине. Организму он нужен. Проблема в количестве частиц, которые этот холестерин развозят. Чем их больше — тем выше шанс, что какая-нибудь из них застрянет в стенке сосуда и запустит воспаление, пенистые клетки, бляшку. Это не происходит от одного стакана, это развивается годами, по чуть-чуть, но!

Это происходит системно. И почти необратимо.

К тому же есть и другая сторона. При ожирении и инсулинорезистентности нарушается регуляция минералов. Витамин D, магний, витамин K2 — все это влияет на то, куда кальций «пойдет»: в кость или в мягкие ткани. Если метаболизм перекошен, риск вне костной кальцификации выше — не только сосудистой, но и, например, клапанной.

В общем, столько молока мне категорически не нужно. Да и надоело.

Значит, либо перерабатывать и раздавать, либо замораживать, либо просто честно признать: не все, что натуральное и деревенское, полезно человеку с бляшками в сосудах.

Валера, к слову, отнесся к молочному изобилию с куда большим энтузиазмом, чем я. Он уже стоял у холодильника и смотрел на меня снизу вверх с прозрачным и не допускающим двойного толкования намеком. Я налил ему в миску, и он, не выкобениваясь, начал алчно лакать.

За эти дни я уже убедился, что желудок Валеры спокойно переносит лактозу, поэтому угрызениями совести не страдал.