Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 31 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да так вышло, что надо было сразу выехать. Мы с Марией подумали и вечером сразу и выдвинулись, — сердито буркнул он, еле сдерживая зевок. — Через три дня у меня доклад на конференции в Питере, поэтому решил сейчас заскочить. Всю ночь, блин, ехали.

— Так и Маруся с вами? — спросил я.

— Да, спит в машине.

— Проходите в дом.

— Сейчас, только Маруську разбужу, и придем.

— Как раз вы к завтраку успели, — гостеприимно сказал я. — Только не шумим в коридорах, потому что люди еще спят, а слышимость здесь капитальная.

— Да, понимаю я это. Не учи ученого.

Борька спустился вниз, и секунды через две оттуда вышла Маруся, протирая заспанные глаза кулачками. При виде меня она улыбнулась.

— Здравствуй, Сережа. Извини, что нагрянули вот так внезапно. Так уж вышло. Потом объясню.

— А почему не позвонили, не предупредили? — Меня это немножко нервировало. — Мы бы хоть подготовились нормально. Руководитель все-таки приехал.

— Да как-то спонтанно все решили, ты же Борьку…ой, в смысле Бориса Альбертовича знаешь… Вот и не предупредили, — попыталась пояснить смущенная Маруся.

«Ну, по дороге-то можно было», — подумал я, но настаивать не стал. Видимо, сюрприз хотели сделать.

И тут Терновский ее перебил:

— Потому и не предупредили, чтобы ты не готовился. Не хрен траву к приезду начальства красить. Ты мне эти потемкинские замашки брось. Посмотрю все как есть, в истинном виде!

«О как!» — подумал я, а вслух сказал:

— Проходите на кухню.

Они вошли в коридор, и тут же из кухни выглянула раскрасневшаяся от жара тетя Нина.

— Сюда прям идите, я уже оладьи дожариваю.

Через пару минут мы все сидели за столом и уплетали свежеприготовленные, еще горячие, румяные оладушки тети Нины. Они получились вкусными, так что все ели с удовольствием. Упомянутая тетя Нина крутилась рядом, довольная, что Маруся нахваливает ее стряпню. Варенья еще не было, но зато имелась сгущенка.

И этим ранним морозным утром пышные оладушки с пылу с жару да со сгущенкой, да под кофеек — это было очень вкусно. Главное, потом компенсировать все эти сахарные всплески в крови, хотя бы прогулявшись четверть часа.

— А вот молочка попейте, козье, — сказала тетя Нина и водрузила на стол графин с молоком. — Только утром подоила!

— Ой, молоко парное! — захлопала в ладоши Маруся. — Какая прелесть!

— Да, в этом действительно вся прелесть деревенской жизни, — подтвердил Борька, наливая Марусе и себе молоко.

— Согласен, — не стал я спорить с научным руководителем, потому что о другой стороне деревенской жизни он совсем скоро сам узнает.

— Давай допивай кофе, — хмуро сказал он мне. — А потом мы с тобой сходим, покажешь, как ты здесь обосновался. И заодно методику исследований по дороге обсудим. Ты же пилотный протокол уже сделал?

— Нет конечно. — Ну, я не хотел ему врать, что ничего не сделал. — Вы же мне только вчера вечером позвонили и сказали, что у меня два-три дня есть. Вот я и не спешил.

— А мог бы и поспешить, — сердито сказал Терновский и многозначительно поднял палец. — Аспирант должен мгновенно выполнять задание своего научного руководителя. Как говорят в других кругах, мухой!

— Шмелем! — хохотнула предательница тетя Нина. — Пулей!

Внутренне вскипев, я одновременно восхитился: Борька повторил мои слова, которые я в свое время говорил ему, когда он был моим аспирантом.