Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 66 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Может, накатим, мужики?

— Обязательно накатим, — хохотнул Анатолий, — но давайте все по порядку, Борис Альбертович. Зимняя рыбалка — она того. Порядок любит.

— Скучно, — пробурчал Борька и огляделся. — А кроме нас сюда зимой никто не ходит, что ли?

— Ходят, — не отрываясь от бура, пропыхтел Григорий. — Но сегодня же четверг, день рабочий.

— Судя по следам, тут давно никого не было, — заметил Наиль.

— Да не, — отмахнулся Григорий. — Тут просто быстро следы заметает. Может, кто с утра и был, только поди сыщи.

Он снова склонился над буром, и из лунки полилась наружу мутная коричневатая шуга — смесь мелких кристаллов льда и воды, которую нам предстоит постоянно вычерпывать во время рыбалки, чтобы не мешала.

Тем временем Генка у соседней сосны начал разворачивать и встряхивать спальники, а Анатолий отошел к берегу и там сосредоточенно укладывал дрова в кучку под костер.

— Можно было бы и на льду развести, на настиле, лед толстый, — объяснил мне с видом знатока Игорек. — Но зачем лишний риск?

Кроме этой ценной информации Игорек пока не сделал ничего полезного — просто топтался у саней и грелся притопыванием. Даже Наиль, оказавшийся потомственным рыбаком, сейчас распаковывал пакет, аккуратно и деловито раскладывая снасти и мормышки в отдельные кучки. Я же пошел помогать Анатолию.

Оглянулся — Борька вытащил телефон, по привычке взглянул на экран, понял, что снимать тут нечего, и без интереса убрал обратно, после чего тяжело вздохнул и присоединился к Игорьку, чтобы завести с моркинским эрудитом хоть какую-то беседу. И они оба подошли поближе к Григорию и стали наблюдать за тем, как тот бурит лед.

И, надо сказать, Игорек Борьку не разочаровал, с ходу начав пересказывать ему причину провала Перестройки и свою теорию всемирного заговора масонов.

— Перестройка, Борис Альбертович, — это ж не просто Горбачев лысиной сверкнул — и все посыпалось, — с важным видом начал Игорек. — Так только в телевизоре объясняют, для пенсионеров. А на деле там, э… ниточки, ниточки…

— Какие ниточки? — Борька наклонился к нему ближе, потому что Игорек понизил голос.

— А всякие. Фонды, советники, эти… клубы ихние. Один бумажку принес, другой лекцию прочитал, третий нашего дурака за границу свозил — и готово. Человек уже не человек, а реформатор. Ему скажи «рынок» — он родную мать на ваучер обменяет.

Борька даже телефон убрал и заговорщицки спросил:

— Масоны?

— А как же без них? — просиял Игорек. — Только вы не думайте, что они там в фартуках бегают. Фартуки — это так-то для отвода глаз. Сейчас ведь масон какой? Он в пиджаке, с грантом и английским языком. Самое страшное сочетание, сечете, Борис Альбертович?

Игорек понизил голос еще больше, будто ветер мог донести лишнее, и Борька аж напрягся, чтобы не пропустить ни слова.

— А еще, Борис Альбертович, скажу я вам, не забывайте про солнце.

— Солнце? — Борька, кажется, уже совсем потерялся.

— Ага. В девяносто первом, между прочим, на нем прямо вспышки шли — пик активности. А у нас как раз, знаете ли, ГКЧП, путч, развал. Думаете, случайно? Вот и я думаю — не случайно.

— Ну, в физическом смысле… корреляция…

— Нет-нет, Борис Альбертович, тут не физика. Тут совпадение. — Игорек поправил шапку и, вдохновившись ходом собственной мысли, добавил: — И получилось то, что получилось — не развал, а, э… перезагрузка с внешним управлением. Ученые у нас об этом, ясное дело, молчат. А вы-то ученый, вы-то знаете.