Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 102 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В общем, вечер удался. Мы уединялись с Лейлой под сжигающими наши спины взглядами Киры, чтобы она поделилась своими проблемами. Ее жизни, по словам девушки, все так же постоянно угрожала опасность, но все это пока было только какими-то смутными подозрениями и догадками.

В итоге Лейла попросилась «перекантоваться» ко мне в Морки, а узнав про санаторий, решила, что будет героически работать там санитаркой. Это уже превращалось в какой-то жуткий фарс, но она тут же рассмеялась и сказала, что готова выступить соинвестором от лица отчима, а заодно заняться продвижением и раскруткой. В общем, договорились, что приедет ко мне после Нового года вместе с двумя телохранителями.

В номере я оказался под утро, и один. Кира и Лейла так решили, даже не спрашивая меня, просто телепатически. Этакая система сдержек и противовесов. Так что в этот раз победила Анечка.

А утром после всех процедур я созвонился с Караяннисом, который, подлец, дико ржал над тем, как меня полоскали в эфире ток-шоу, и радостно потирал ручки, сообщив, что впереди у нас много интересного:

— В общем, Сергей, расслабься, я лично займусь этим делом! А так-то ты молодец, скользкий как уж, и выкрутился достойно.

На этом моя поездка в Москву, занявшая почти неделю, подошла к концу.

* * *

До отлета самолета на Казань оставалось совсем немного времени. Я забрал свои вещи, выписался из гостиницы и, взяв такси, отправился к Алене Петровне, подруге моей первой жены Беллы и вдове моего друга Вадима.

По дороге купил ей большой бисквитный торт, бутылку полусладкого красного вина и коробку хороших шоколадных конфет. Так что теперь шел не с пустыми руками. Насколько я помнил, Алена Петровна жила в районе Таганки. Позвонить, чтобы уточнить, я ей не догадался, но таксист, чертыхаясь сквозь зубы и поминая недобрым словом всех и вся, с горем пополам нашел-таки нужный адрес.

Я вышел из машины и поднялся на третий этаж. Да, без предупреждения, но номера ее у меня не было: он остался где-то в телефонной книжечке Епиходова, у Ирины. У меня же не было ничего, а наизусть я не помнил.

Когда позвонил в обшарпанную дерматиновую дверь, звонок тоненько запиликал птичьей трелью, и изнутри послышались шаркающие шаги. Полминуты, еще секунда–другая — дверь распахнулась, и я чуть не ахнул: передо мной стояла Алена Петровна, постаревшая, сгорбленная, седая женщина, — и такая волна острой жалости затопила меня, что аж в зобу дыхание сперло.

— Вам кого? — спросила она, подозрительно прищурившись и глядя на меня суровым взглядом.

— Алена Петровна, здравствуйте, — сказал я. — Извините, что без предупреждения, потерял ваш номер телефона. Я займу буквально полминуточки. Это вам.

Я протянул ей пакет с конфетами и вином и отдельно торт в прозрачной коробочке.

— Это мне? Что это? Зачем? — Глаза у Алены Петровны округлились за стеклами очков.

— Вам. Ну, как зачем, к чаю.

— А вы кто такой?

Она не собиралась сдаваться и сердито посмотрела на меня, мол, ходят тут всякие. Брать мой подарок не торопилась.

— Я аспирант покойного академика Епиходова, — пояснил я. — Меня зовут Сергей.

На всякий случай фамилию свою я решил не называть. Надеюсь, она ток-шоу не смотрела.

— Вот как! Проходите. Проходите, Сережа, — сразу поменяла тон Алена Петровна и захлопотала вокруг меня. — Сереженька Епиходов. Такое горе. Так рано ушел. А ведь такой здоровый мужик был, а голова-то какая светлая. Да он же умница был, наш Сергей Николаевич! Поверьте, ему равных врачей не то что в Москве, а и во всем Советском Союзе не было, а может быть, и в мире. Руки золотые, а мозги какие…