Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 99 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Платон Фомич, — сказал я. — У вас голова часто болит?

— Бывает, а что?

— Давно делали МРТ головного мозга?

— Э… — заблеял он, и я понял, что давно, если вообще когда-либо делал.

— Сделайте МРТ. В ближайшую неделю.

Усмешка на его лице застыла.

— С чего вдруг?

— Потому что я врач. И потому что мне не нравится ваше давление.

— Откуда вы знаете про дав… — недоумевающе заговорил Соколовский, глаза его изумленно расширились.

— Просто знаю, — перебил я.

Это была полуправда. Давление было сто пятьдесят восемь на девяносто семь, и в другой ситуации я бы ограничился советом сходить к терапевту. Но менингиому на МРТ найдут, а дальше уже дело нейрохирурга. Объяснять Соколовскому, откуда это знаю и как именно увидел, я не собирался, ни сейчас, ни потом. Пока с ним ничего страшного не случилось, такие менингиомы просто наблюдают, если нет симптомов, и лечат операционным вмешательством или радиохирургией, если растет или вызывает жалобы, но важно знать и наблюдать. А Соколовский не знал.

Помолчав, профессор кивнул и пошел по коридору к противоположному выходу, не обернувшись. Шел он ровно, спину держал прямо, и со стороны выглядел вполне здоровым.

Нажав кнопку лифта, я стал ждать. Створки заурчали где-то внизу, кабина пошла вверх, и в этот момент меня окликнули снова.

— Подождите, Сергей Николаевич!

Это была женщина. Я обернулся. Таисия торопливо шла ко мне по коридору и без студийного света выглядела моложе. Эмпатический модуль удивил, показав ее искренний интерес без всякого расчета.

— Я коротко, — сказала она, остановившись в двух шагах. — Понимаете, у меня своя программа на другом канале, и это не ток-шоу. Длинный разговор, один на один, без массовки и без клоунады. Буду рада увидеть вас там своим гостем.

Я покачал головой, но тут из кармана появилась маленькая темно-синяя визитка, и Таисия протянула ее мне:

— Подумайте, Сергей Николаевич.

— Подумаю, — пообещал я, взяв визитку, и она пошла обратно по коридору.

Лифт приехал с мягким звоном. Я вошел, двери закрылись, в кабине стало совсем тихо, и такой тишины не было ни разу за последние пять часов.

Когда я вышел на улицу, морозный воздух обжег лицо. Я стоял у входа в телецентр, и пар от дыхания поднимался холодными белыми клубами. Мимо прошла пара, мужчина в черном пуховике и женщина, прижимавшая к уху телефон, и ни один из них не посмотрел в мою сторону. Без студийного света и камер я был просто каким-то провинциальным мужиком средних лет с разбитой губой.

И в этом, после оглушительного света софитов и камер, тоже было свое тихое счастье.

Вечер субботы после всех стрессов ток-шоу «Люди говорят» выдался настолько хорошим, что спроси меня телеведущий Андрей Голицын, счастлив ли я, в ответ он бы услышал: абсолютно.

А дело вышло так.

Покинув Останкино, я позвонил Караяннису, решив с ним встретиться и все обсудить по этому ток-шоу, Джафарову и мужику, который ударил меня в лицо. Ну и в целом понять, насколько действия телевизионщиков повредят моей репутации, ведь никаких согласий я с ними не подписывал. Однако Караяннис был в Сандуновских банях и нетерпеливо ответил, чтобы раньше завтрашнего утра я его не беспокоил, а ток-шоу, Джафаров и мужик никуда не денутся.

Затем я сразу же позвонил родителям и попросил не волноваться, когда будут смотреть «Люди говорят», потому что все будет хорошо. Вера Андреевна ответила, что они к этому готовы, так как не строят иллюзий о том, что никто не захочет не покопаться в моем прошлом.