Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 111 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

На кухне я заварил и налил себе мятного чаю, присел и задумался, что же теперь делать. Трудовую книжку я пока не забирал, в затаенной надежде, что Ачиков еще одумается. Но, в принципе, иллюзий, что все будет хорошо, не питал.

Так-то у меня в трудовой книжке было уже отмечено, что я обучаюсь очно в аспирантуре, это время входит в трудовой стаж. Соответственно, переживать о том, что я не в больнице и что будет перерыв в стаже, мне незачем. Оставалось лишь решить вопрос с зарплатой, которой больше не будет. Надо сходить в отдел кадров и все это дело выяснить. А значит, на сегодняшний день передо мной встала только одна проблема — максимально ускорить дело с санаторием.

Я решил не откладывать в долгий ящик, прыгнул в машину и отправился на место.

Лечебница встретила меня тихим шелестом вековых елей. Окружила белым безмолвием, тишиной и бесконечным снегом. Я проехал по дороге между исполинскими деревьями, вырулил к самому зданию и вышел из машины, проваливаясь в снег почти по колено.

Чертыхнувшись и с трудом выдирая ноги из рыхлых сугробов, вошел в здание санатория.

— Блин, надо будет попросить мужиков, чтобы хотя бы прочистили дорожки, а то здесь и ходить невозможно, — хмуро подумал я.

Внутри было прохладно, сыро, и мои шаги гулко отдавались в коридоре. Я прошел по знакомому маршруту к комнатке, где ютилась Тайра Терентьевна, когда тут дежурила.

В санатории, как мне рассказала тетя Нина, они находились по очереди: она и еще Юрий Иванович, сухонький, но довольно бодрый старичок, который подрабатывал сторожем. Но Тайра Терентьевна дежурила две ночи и на третью отдыхала, а старичок — одну, а две оставался дома. В принципе, пока это всех устраивало, но надо уже начинать думать о том, как тут все будет дальше, когда начнутся большие работы и внутри появится дорогое оборудование, строительные материалы и так далее. Потому что если какие-то злоумышленники решат вынести импортную краску или трубы, то что Тайра Терентьевна против них сделает? А ничего.

Отложив этот, несомненно, важный вопрос на попозже — когда приедут Ева и Наиль, с ними и решим, — я постучал в дверь и, услышав голос Тайры Терентьевны, открыл.

— Входи побыстрее, Сергей Николаевич, — сказала она, — а то все тепло так выпустишь.

Да, действительно, в самом санатории зуб на зуб не попадал, а у Тайры Терентьевны в каморке работал электрообогреватель, поэтому там было достаточно тепло и сухо.

Я вошел и сказал:

— Ну что тут, рассказывайте. Меня же неделю не было, я в Москву ездил. Теперь хочу понять, что тут происходит.

— А что… — начала деловито Тайра Терентьевна, при этом неторопливо натягивая овчинный тулуп, — сейчас пройдем, вы все сами и посмотрите. А затем мы попьем чайку и все проблемы обстоятельно обсудим.

Я уже по своему опыту знал, что с Тайрой Терентьевной спорить нельзя. Если она решила выстроить общение именно таким образом, значит, мы будем сначала осматривать и только потом обсуждать. Но она оказалась абсолютно права. Иначе что обсуждать не глядя?

Мы вышли из комнаты, она деловито заперла дверь — я еще удивился: если никого во всем здании нет, зачем запирать? — но комментировать не стал. Мы снова потопали по улице, сначала куда-то влево, утопая по колено в снегу, а затем повернули на довольно хорошо утоптанную тропинку.