Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 48 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Помоги мне, пожалуйста, — умоляющим голосом прошептал я. — Ты можешь меня выручить? Вопрос жизни и смерти!

— Могу, — кивнула Марина, и глаза ее зажглись жадным любопытством, как у торговки пирожками на рынке. — Что нужно сделать?

— А ты не струсишь?

— Нет, — с решительным видом покачала головой она.

— Короче, смотри. Сейчас, минут через пять, я выведу из кабинета Терновского, и мы с ним уйдем. Твоя задача — зайти к нему в кабинет. Там на столе лежит стопочка листов. Прямо на клавиатуре. Пять листов распечатанных. Это доклад. Так вот, ты должна забрать все эти листы, оставить только один, верхний. Ну, там видно, где первый, потому что он начинается со слов: «Уважаемые коллеги».

— Да как же?! — аж побледнела Марина. — Если меня застукают, выгонят из аспирантуры.

— Ты же говорила, что на все способна, — напомнил я.

Глаза Марины налились слезами и стали размером с циферблат Тораццо Кремоны.

— Не переживай, — успокаивающим тоном сказал я. — Сделаешь так: возьмешь эти листы и где-нибудь спрячешь на себе. У тебя же, смотри, пиджак оверсайз, юбка длинная.

— Может, под юбку? Или в сапог засуну, — сказала Марина. — Их же мять можно?

— Можно, — кивнул я.

— А если меня застукают, что я скажу?

— Легко отмажешься, — ответил я и дал ей флешку. — Скажешь, что это я передал презентацию доклада Терновскому, ты зашла отдать, а Терновского не было, а ты торопилась по своим делам и решила флешку положить ему на стол. Вот и все.

— Отлично, — с облегчением улыбнулась Марина. — Сделаю. А как ты выманишь Терновского?

— Это уже мое дело. И когда закончишь, пришли мне на телефон смайлик, и я буду знать, что можно его отпускать. Только поторопись, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула Марина и спряталась в коридоре за кадкой с фикусом.

А я заглянул обратно в кабинет и сказал:

— Борис Альбертович, можно вас на минуточку?

— Да что тебе надо? Говори, — нахмурился он. — Времени мало. Я и так ничего не успеваю.

— На одну минуточку буквально. Вы же все равно, наверное, хотите кофе выпить, так давайте я вас угощу кофе и кое-что расскажу.

— А почему нельзя кофе принести сюда и рассказать мне здесь?

Я отвел глаза и еще раз упрямо произнес:

— Пожалуйста…

— Ну ладно, — с тяжким вздохом он встал. — Но если это какая-то ерунда, — хмуро буркнул он, — ты очень сильно пожалеешь, Епиходов.

— Борис Альбертович, я разве давал вам повод усомниться в себе?

Терновский посмотрел на меня воспаленными глазами, но в его взгляде читался скепсис.

— Пока не успел, — хмыкнул он.

Мне сейчас было не до физиогномических задач, поэтому я провел его в соседний коридор, где был автомат с кофе. И услышал, как за спиной пулей юркнула в кабинет Марина.

Я угостил Терновского кофе. К моему счастью, автомат работал крайне медленно.

— Ну, что там? — проворчал он.

— Вы знаете, я вам не хотел в кабинете говорить, потому что, может, и прослушивающее устройство у вас там…

— Что?! — взревел Терновский, потом схватился со страдальческим видом за голову.

— Я уже ничему не удивлюсь, — ответил я. — Сами же видите, все равно вам нужно немножко взбодриться. Так вот, вопрос такой: вы знаете, что я на днях встречался с Ириной?

— Какой Ириной? — не понял Терновский.

— Епиходовой.

— Да ты что… — прищурился он. — А зачем?

— Она пыталась выяснить, какие материалы отдавал мне покойный Сергей Николаевич, и забрать обратно.