Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 54 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Терновский хорошо поставленным голосом ловко пересказал весь текст из первой страницы доклада, что я ему подготовил (явно успел выучить за этот час). Он говорил красиво, вовремя делал паузы, то поднимался тоном, то опускался, в общем, на фоне блеющего Лысоткина Борька был как утренняя звезда. Ну а почему бы и нет, я же сам его, помнится, столько лет натаскивал.

Борька сделал очередную паузу, на экране мелькнул первый слайд, затем он, дав присутствующим немного полюбоваться картинками, заговорил дальше, дошел до конца страницы и разочарованно выдохнул. Дальше ему рассказывать было нечего, ведь остальные листы я благополучно стырил, правда, руками Марины Носик.

Терновский окинул зал нечитаемым взглядом и сказал:

— А сейчас доклад продолжит представитель следующего поколения научной школы академика Сергея Николаевича Епиходова — аспирант Сергей Николаевич Епиходов. Да, это мой аспирант и он только что поступил в аспирантуру. Прошу, Сергей!

Он широким жестом взмахнул рукой и с каменной улыбкой посмотрел на меня. Что явно могло означать: «Вот только учуди еще что-нибудь, и я тебя убью прямо за этой трибуной».

Зал, где при выступлении Терновского, невзирая на все его старания, не столько слушали, сколько занимались своими делами: кто-то уткнулся в телефон, кто-то тихонько переговаривался, кто-то перелистывал программку, — мгновенно взбодрился. Все дела были отложены, разговоры позабыты, а взгляды скрестились на мне. Такой концентрации внимания я не мог представить даже в самых смелых мечтах.

Председатель скривился и возразил:

— Извините, Борис Альбертович, но у нас вообще-то сейчас пленарное заседание. Сюда с докладами только профессора приглашаются.

— Я знаю, — терпеливо сказал Терновский, — но мой педагогический прием — дать возможность своему аспиранту представить наши совместные результаты.

Председатель скривился, словно съел лимон, но счел ниже своего достоинства устраивать веселенький срачик прямо во время пленарного заседания. Журналисты же вовсю щелкали камерами и записывали такой прекрасный PR-скандал.

Покинув свое место среди зрителей, я степенно подошел к трибуне, мы поменялись с Терновским местами, при этом Борька на меня зыркнул так, что я, наверное, частично поседел бы, если бы действительно был Серегой Епиходовым.

Я же одарил своего научного руководителя демонстративно благодарной улыбкой, встал перед трибуной, посмотрел на всех присутствующих в зале ясным взглядом и сказал:

— Уважаемые коллеги, позвольте представить вам многолетние результаты исследований научной школы Сергея Николаевича Епиходова, которые продолжили в своей работе мы с Борисом Альбертовичем. Итак, биологические маркеры…

Я говорил и говорил, с энтузиазмом рассказывая о своих многолетних исследованиях, о гипотезах, которые принимал и отметал. О первых победах и первых поражениях. О том, что будет, когда мы научимся отодвигать дряхление и жить даже после семидесяти–восьмидесяти нормальной полноценной жизнью. И о том, как этого достичь…

Тишина в зале воцарилась такая, что было слышно, как в третьем ряду у одной из зрительниц упала на пол ручка.

А я все рассказывал.

Когда закончил доклад, первое время была тишина.

Оглушительная тишина.

У меня аж руки заледенели и сердце екнуло.