Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 58 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ладно, Маруся, — сказал я. — Помирюсь. Но только потому, что ты просишь. И пусть он меня больше не выгоняет, потому что больше я не вернусь, если такое еще хоть раз повторится.

— Все будет хорошо, Сережа, — сказала Маруся успокаивающим тоном, как раньше делала Белла. — Это он погорячился тогда. Просто… сам понимаешь, он тебя не знает. И тут ты выдал. Короче, звони ему.

— Ладно, Маруся, хорошо, позвоню.

— Умничка, — радостно сказала Маруся и нажала отбой.

Машина в этот момент остановилась, и водитель сказал:

— Мы на месте. Прибыли.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Хорошего дня.

И вылез из такси. Не заходя в контору Караянниса, набрал Терновского.

— Алло, слушаю, — хмуро буркнул Борька.

«Ух ты, он еще и характер показывает», — подумал я, но ничем не выдал своих чувств, просто спокойно сказал:

— Борис Альбертович, мне тут звонила Маруся.

— И ты мне об этом хотел сообщить?

«Ах ты ж гад, еще и выпендривается», — свирепо подумал я и добавил:

— Нехорошо привлекать на свою сторону такие аргументы.

— Что ты хотел? — быстренько перевел тему Борька.

— Хотел помириться. Марусе пообещал, — сказал я.

— Ну так мирись, — недовольным тоном сказал Борька. — Раз обещал. И вообще, это нетелефонный разговор. Приезжай сейчас на конференцию. Там и поговорим.

— Нет, Борис Альбертович, на конференцию я не приеду. У нас не было договоренности о том, что я сначала выступлю с докладом, а потом буду сидеть там всю конференцию. Кроме того, все аспиранты смотрят доклады онлайн, если что, я тоже смогу подключиться. Или вообще в записи ознакомиться. Также хочу вам сообщить, что должен в ближайшее время уехать обратно к себе в Морки. Мы же с вами обсуждали, что я, как лечащий врач, приехал буквально на пару дней и буду дальше продолжать работу в Марий Эл.

— Беда с тобой, Епиходов, — сказал Борька и тяжело вздохнул. — С тем Епиходовым была беда. Теперь с тобой беда. Ладно, черт с тобой, но ты перед отъездом должен показаться у меня. Мы ведь еще даже твои исследования нормально не обсудили.

— Покажусь, — пообещал я.

— Хорошо. Жду тебя у себя. Завтра. К девяти утра. Ладно, бывай.

На том мы распрощались, и я поднялся к Караяннису.

Офис адвоката, с тех пор как я его помнил, изменился: стал более респектабельным, в эдаком колониальном стиле — много-много черного дерева, дорогая кожаная обивка мебели, запах элитного табака. В просторной приемной находился неизменный секретарь.

Ивана я помнил смутно, до него был Виктор. Виктор, кстати, мне нравился больше. В отличие от харизматичного Караянниса, Иван был сухарем: невысокий, худощавый, с копной чуть вьющихся пшеничных волос а-ля Есенин и такими же светлыми усиками на пухлом юношеском лице. По отдельности все было ничего, но вместе производило довольно комичное впечатление. И лишь выражение его вечно серьезных серых глаз выбивалось из общей картины. Иван был в неизменном темном костюме и светло-серой рубашке. Весь из себя чопорный. Сухарь, короче.

При виде меня он еле заметно поморщился, причем ровно настолько, чтобы я это заметил.

— Здравствуйте, Иван, — сказал я.

— Добрый день, — выдавил он. — Пожалуйста, проходите, присаживайтесь. Я сейчас займусь вами. Чай, кофе?

— Спасибо, от чая я бы не отказался, — решил я немножко потроллить Ивана. Хотя пить чай в конторе Караянниса поостерегся бы. Иван был такой, что мог туда и плюнуть.