Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 59 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Секретарь сейчас же негостеприимно поджал губы и вышел из приемной.

Я плюхнулся на гостевой диван и от нечего делать потянул к себе верхний журнал из стопочки. На обложке, конечно же, красовался Караяннис. И было многословное описание его блестящей победы в громком деле при разводе эстрадной звезды. Ну разумеется — наш великий и пронырливый грек не мог пройти мимо такого пиара. При этом интересно, что он, ведя дела звезд и знаменитостей, согласился поработать и со мной, обычным заштатным докторишкой из провинции.

Ну что ж, рано или поздно я пойму, что за этим интересом скрывается.

Тем временем вошел Иван, который держал на подносе сиротливую чашечку бледно-зеленого чая. Поставив передо мной, он сел напротив, положил блокнот, включил диктофон и приготовился.

— Слушаю вас, — сказал он.

«О как, — подумал я, — без всяких предисловий, без ничего».

Поэтому я посмотрел на него и сказал, перебивая вопрос:

— Нет, это я вас слушаю, Иван. Что именно вам уже известно? Что вы собрали по этому делу и что бы хотели прояснить у меня?

Иван чуть нахмурился и сказал:

— А разве Артур Давидович не вводил вас в курс?

— В общих чертах, — обтекаемо ответил я. — Он сказал, что именно вы познакомите меня с подробностями.

На гладком лобике Ивана пролегла горизонтальная морщинка, которая преобразилась в три, словно шрам у Гарри Поттера.

— Да тут вот какая ситуация. Нам удалось найти видеокамеры, на которых зафиксирован номер машины и модель. Именно на ней привозили покойного академика к нотариусу, — начал рассказывать Иван, периодически заглядывая в блокнот и сверяясь с информацией. — Более того, получилось даже сфотографировать самого академика. Только издали, и изображение получилось нечеткое.

Я издал удивленный возглас. Ведь я точно помнил, что не ездил ни к какому нотариусу. Уж чем-чем, а амнезией и забывчивостью я не страдал. До самой последней минуты жизни я пребывал в полной памяти.

Иван чуть поморщился и продолжил рассказывать:

— Там совсем рядом находится небольшой продуктовый магазин. В нем всегда работает камера, потому что они продают в том числе и пиво. — При слове «пиво» Иван укоризненно поджал губы и скривился, явно не одобряя. — И так как местная маргинальная общественность частенько наведывается к этому магазину, хозяин прицепил там камеру и действительно по-настоящему снимает все, потому что уже у них были прецеденты. И вот с этой камеры лучше бы было видно и машину, и самого академика, который выходил. Потому что парковка находится прямо напротив этого магазина. Но вот что интересно: все видеозаписи за тот день, когда был визит Епиходова, уничтожены.

— В каком смысле?

— Куски записи стерты. Как попытался объяснить айтишник, который обслуживает в том числе и этот магазин, возможно, был сбой электроники и видео не записалось. Что интересно, в вечернее время уже все записано нормально. То есть совершенно непродолжительный сбой, который таинственным образом совпал с приездом академика к нотариусу.

— А что лично вы об этом думаете? — спросил я.

— Мы ничего не думаем. — Ивану явно понравилось, что я интересуюсь его экспертным мнением, и он аж выпрямился и расправил плечи. — Записи отдали на экспертизу, поэтому пока ждем результата.

— Понятно, — разочарованно протянул я. — А экспертизу самого завещания вы, насколько я понимаю, сделали?