Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 66 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Я поступил правильно, — не согласился я. — Задавит — значит, задавит.

— Серега, — нахмурился Терновский, перебив меня. — У Лысоткина большая коалиция его верных соратников, и, если он каждого попросит лично, они все скопом тебя так прокатят, что не защитишься никогда.

— Ну, здесь есть два варианта, — развел руками я. — Или защищаться в другом спецсовете…

— Сережа, ты не понимаешь. Лучше в своем спецсовете, когда свой родной спецсовет, больше шансов защититься. Ты посмотри на того же Ильясова: сколько он по чужим спецсоветам мыкается, и у него до сих пор ни один аспирант не защитился. А все почему? Потому что идет на стык наук. У нас наш спецсовет такие работы не пропускает. Поэтому он идет к чужим, а те обязательно прокатывают. Ты же сам понимаешь, что в любом спецсовете должен быть процент диссертаций, которые отклонили, и, как правило, выбирают в этот процент чужих. Или же там такие требования к этой диссертации, что под микроскопом ее рассматривают.

— Пусть рассматривают, — отмахнулся я. — Но я вам скажу так, Борис Альбертович: наше дело правое, это работа академика Епиходова, и не надо всякой швали отбирать его результаты. Это только его результаты! В конце концов, они принадлежат его научной школе, вам, Марусе, мне, но не Лысоткину и не Михайленко. И я буду на этом стоять до конца.

— Так-то оно так, — почесал затылок Терновский и устало вздохнул. — Но поверь, потом такие будут проблемы, что мама не горюй.

— Ничего, и не такое проходили, — отмахнулся я.

Мы еще немного поговорили, я распрощался, получил еще несколько наставлений от Терновского и отбыл восвояси.

То есть это он так подумал, что восвояси, а я отправился в Останкино.

От института до студии я решил добираться на такси, чтобы не толкаться в метро.

Водитель попался молчаливый и погруженный в себя, я тоже думал о своем, глядя на то, как за окном неспешно ползет Москва. Ехал вполне умиротворенный, потому что сделал в Москве даже больше, чем смел надеяться. Разве что не хотелось тратить время на это дурацкое ток-шоу, лучше бы провел время с Марусей и Сашкой, но деваться было некуда.

Когда доехали, я вышел из такси и осмотрелся. Внешне ничего телевизионного снаружи не было, но где-то там, за дверьми, меня ждали камеры и софиты. Короче говоря, ничего хорошего.

Вздохнув, я поправил воротник куртки и пошел ко входу, на проходной мне выдали бейджик «Гость», а у лифта уже ждал парень в футболке и лиловых кедах, с планшетом под мышкой.

— Сергей? — спросил он, тряхнув длинными волосами. — Епиходов?

— Он самый.

— Класс, что вовремя, молодец! Я Дима, редактор. Пойдем, покажу гримерку, а по дороге расскажу про формат и что да как у нас тут.

Мы пошли по коридору с низкими потолками, вдоль стен которого тянулись связки толстых кабелей и стояли тележки с аппаратурой.

— Сергей, у нас практически прямой эфир, займет все это часа два, — на ходу объяснял мне Дима. — Помимо тебя, в студии будет несколько гостей, плюс подключения по видеосвязи. Тон конструктивный, но острые вопросы к тебе обязательно будут, готовься.

— Понял, — кивнул я.

— Вот еще что, — добавил Дима, не оборачиваясь, огибая очередную тележку. — Ты наверняка знаешь наших ведущих — Андрея Валерьевича и Таисию, но, если нет, имей в виду, что Андрей Валерьевич ведет себя мягко, располагающе даже, а вот Таисия может жестко прессануть и уколоть, понимаешь?