Книга Двадцать два несчастья. Том 9, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Конечно.

— Да не переживай, в целом все будет ровно.

Он подмигнул, я улыбнулся, но внутреннее напряжение начало нарастать. Не удивлюсь, если «все ровно» в понимании Димы значило, что бить меня будут аккуратно, так что синяков не останется.

Когда Дима свернул за угол, а я вслед за ним, мы оказались в длинном коридоре с рядом одинаковых дверей. Навстречу шел высокий, импозантный мужчина с серебристыми висками и в очень дорогом костюме. Он громко разговаривал по телефону, не замечая ничего вокруг:

— …ну какой он хирург, Леша, посмотри на его послужной! — воскликнул он. — Сначала задрипанная казанская больница, потом то ли райцентр, то ли вообще забитая деревня. Деревня, Леша!

Он прошел мимо, обдав нас волной приторного парфюма, а эмпатический модуль, активированный мной, показал его раздражение от того, что ему приходится объяснять такие, казалось бы, простые вещи.

Речь точно шла обо мне, и Дима, когда мы прошли дальше, решил пояснить:

— Это профессор Соколовский. Он тоже сегодняшний гость.

У кулера в конце коридора стояла женщина в цветастом платке и длинном просторном платье, щедро увешанная бусами. Она наливала воду, но, заметив нас, подняла голову и приветливо улыбнулась. Я кивнул ей не останавливаясь.

Дима завернул в следующий коридор, и через приоткрытую дверь одной из гримерок я увидел еще одну женщину в дорогих очках с тонкой оправой. На вид ей было лет сорок.

Дима распахнул следующую дверь и сказал:

— Сергей, располагайся пока тут. Это твоя гримерка. Есть вода, яблоки, печенье — не стесняйся, и, если что-то нужно, я в конце коридора. За пятнадцать минут до эфира зайду за тобой. А, и вот, — он вытащил из-под планшета сложенный вдвое лист, — тут гости и порядок, глянь, чтобы знать, кто будет кроме тебя.

— Добро, — взяв распечатку, сказал я и зашел внутрь.

Гримерка оказалась тесной комнатой с зеркалом во всю стену и круглыми лампочками по периметру. На столике стояли бутылка воды, пара одноразовых стаканчиков стопочкой и ваза с зелеными яблоками, пластиковыми на вид. Не успел я осмотреться, как в комнату ворвалась визажистка с кисточкой наперевес.

— Привет! — Она критическим взглядом осмотрела мое лицо, кивнула. — Вы и так нормально, просто чтобы не блестело… Присядьте.

Я сел, она поколдовала над моим лицом, похлопала пуховкой по лбу, носу, причесала немного пряди волос, сбрызнула чуть лаком, сказала «готово», улыбнулась и ушла. Из-за приоткрывшейся двери до меня донеслись чьи-то голоса, шаги, стук каблуков и заливистый смех.

А я, пожав плечами, взял яблоко и начал его задумчиво грызть. Потом развернул Димин листок, на котором были перечислены гости студии, причем с фотографиями: профессор Соколовский Платон Фомич — тот самый из коридора, которого я уже «имел удовольствие» слышать. Еще пригласили какую-то ведунью Агафью, а по совместительству целительницу и эксперта по народной медицине. Еще один особый гость программы — моя коллега, московский хирург, Ротт Дарья Викторовна. Были и другие фамилии, но уже без подробностей.

Оценив подбор гостей программы «о сельском докторе», я хмыкнул, сложил листок и убрал во внутренний карман пиджака.

Поразмышляв, решил позвонить родителям — просто чтобы отвлечься. Но стоило только дозвониться, как Вера Андреевна, мама Сереги, оживленно затараторила: