Книга Двадцать два несчастья. Том 8, страница 25 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Я представляю, какая это гадость, — мученически скривился Наиль, с надеждой цепляясь за соломинку.

— Да сам ты гадость! — возмутилась тетя Нина. — Ты вкуснее блюда в жизни не едал, я тебе гарантирую.

— Вот еще! — фыркнул тот.

— А я тебе говорю — это амброзия!

— Это ерунда, а не амброзия, — парировал Наиль.

Спор грозил вот-вот перерасти в Пуническую войну. Даже Валера и Пивасик на всякий случай попрятались. Я напрягся и уже приготовился было бежать за огнетушителем, но тут тетя Нина хитро прищурилась:

— На что спорим? — сказала она простым добродушным голосом и даже взгляд отвела.

Наиль, бедный, наивный Наиль, который ранее не сталкивался с настоящими женщинами, точнее, с такими женщинами, как тетя Нина, которые и коня на скаку, и медные трубы в дугу, и шашлык на углях сгоревшей избы запекут, даже не понял всей глубины подставы. Поэтому доверчиво согласился:

— А что, спорим! Если выиграю я, вы больше никогда не будете заставлять меня есть то, что мне не нравится…

— Хорошо, — снисходительно промурлыкала тетя Нина, стараясь не встречаться с ним взглядом. Явно, чтобы не спугнуть. Мой знакомый Женя Ерошкин, профессиональный игрок в покер, так же скромно отвечал на предложения не знающих его дилетантов сыграть в карты. — Если же выиграю я, ты переберешь вон те полмешка гречки, которые я по дешевке взяла у соседки. Но там много сора. Так-то гречка хорошая, зеленая, но с ней еще возиться и возиться…

Обычно, когда граждане продают души, вокруг полыхают молнии и слышатся по-тютчевски лютые раскаты майского грома. Но в данный момент на кухне было тихо, если не считать Валеры, который, ошибочно решив, что угроза миновала, на цыпочках крался к столу на запах минтая.

Наиль даже не обратил на это внимания. Он был стопроцентно уверен, что спор легко выиграет.

Тем временем тетя Нина выдворила нас с кухни, чтобы не путались под ногами, и мы с облегчением разошлись по своим углам. Я пошел в комнату, включил ноутбук и с головой ушел в программу диссертационных исследований. Наиль немного покрутился рядом, поиграл с Валерой в привязанную на веревочку бумажку, но затем ему это наскучило, и он сказал:

— Пойду в летнюю кухню, подремлю.

— Я позову, когда тетя Нина сделает обед, — попытался серьезным голосом сказать я, но в конце фразы не выдержал — хрюкнул.

Наиль скривился от моей несерьезности, обреченно махнул рукой и ушел с ровной спиной.

Я остался один, открыл электронную библиотеку одного известного университета и вытащил оттуда парочку довольно любопытных статей по моему направлению исследований. Первое, что я сделал, — это провел патентный поиск для определения аналогов у нас и во всем мире. Как я и предполагал, их нигде не было. То есть то, что я скоро сделаю, будет абсолютной научной инновацией. Я переверну всю науку и поставлю ее на уши! От такой перспективы я чуть не подскочил в порыве яростного энтузиазма. Настроение поднялось.

Пивасик, обнаружив, что я сосредоточенно работаю, сидел на подоконнике, обиженно нахохлившись, и почтительно молчал. Зато Валера, как и в былые времена, прыгнул мне на колени и нагло улегся, тихонечко мурча и стараясь не мешать. А я работал, периодически гладил его, и было так хорошо-хорошо, что прямо ой.

Неслышно вошла тетя Нина, принеся с собой запахи тушеных овощей и рыбы, молча поставила передо мной чашку с мятным чаем и так же неслышно удалилась. С благодарностью взяв этот чай, я прихлебывал его и работал над программой. И так мне было хорошо, такая была красота, что ух!