Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 33 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Отложив меню, я еле сдержал ухмылку. Лысоткин внимательно смотрел на меня и ждал ответа на свои вполне недвусмысленные слова: я им нужен, они готовы взять меня в команду, а если откажусь, мне у них не защититься, и Терновский не поможет.

— Казимир Сигизмундович… — медленно заговорил я. — Вы серьезно?

— А ты как думал, парень? — покровительственно усмехнулся Лысоткин. — Чего думал, я тут буду тратить время на праздные беседы? Поверь мне, да и Роману Александровичу, есть как время провести помимо встреч с разными аспирантами.

— Особенно чужими, — добавил Михайленко, не сдержав сарказма.

— Вот именно! — сказал Лысоткин. — Так что да, Сергей, я с тобой говорю серьезно.

— То есть вы предлагаете мне бросить Бориса Альбертовича и перейти под ваше научное руководство?

— Я ничего тебе не предлагаю, — огрызнулся он. — Я тебе обрисовываю положение! Можешь ты это понять?

— Казимир Сигизмундович… — Михайленко пихнул его в плечо, и Лысоткин тут же сменил тон, заговорил мягче:

— Сергей, у Терновского ты не защитишься, потому что школа покойного академика Епиходова у нас на специальном контроле. У меня — защитишься. С хорошей публикацией, тремя статьями в Q1— Q2 и местом в моей лаборатории.

— И с нормальными соавторами, — добавил Михайленко, отпивая из бокала, а затем повторил: — С нормальными соавторами, Сергей. Не Терновским, которого за дурачка держат в нормальных академических кругах, и не со списанным стариком Петровым-Чхве.

— Сереж, ты подумай. — Ирина положила холеную ладонь, унизанную перстнями, рядом с моей на скатерть, не касаясь. — Ты же не дурак и видишь, что Казимир Сигизмундович и Роман Александрович раскрыли перед тобой все карты, что они откровенны!

«Как же, держи карман шире», — мысленно ухмыльнулся я, а вслух сказал:

— Хорошо. Роман Александрович, Казимир Сигизмундович… я подумаю. Это серьезный вопрос, не хочу решать на эмоциях.

— Молодец, — отпив вина, с высоты своего величия кивнул Лысоткин. — Думай, Сергей, думай, но ответ нужен завтра. Эта тема важна не только…

И тут я прям-таки почувствовал движение воздуха под столом. Лысоткин дернулся, побледнел, и заткнулся. Похоже, Михайленко пнул того под колено и перехватил слово:

— Тема эта очень важна, Сергей, и нельзя допустить, чтобы великое наследие нашего соратника и наставника Сергея Николаевича Епиходова было разбазарено всякими дилетантами и профанами от науки!

Сказано было хорошо, я оценил и целиком и полностью поддерживал. Разве что, относительно того, кто есть дилетанты, наши мнения кардинально расходились.

Тем временем к столу подошел официант и выставил на стол четыре широких тарелки с салатами из креветок, манго и зелени.

Лысоткин и Михайленко взялись за вилки и начали с аппетитом поглощать салаты. Ирина вяло повозила свой салат туда-сюда и снисходительно поклевала два кусочка манго. Я же не стал стесняться и быстро смолотил всю тарелку — после бани аппетит разыгрался зверский.

Однако краем глаза я продолжал отслеживать показания Системы. По Лысоткину эмпатический модуль показал удовлетворение, усилившееся чувство брезгливого превосходства (видимо, он ожидал от меня большего сопротивления) и легкое нетерпение. У Михайленко же на душе были тревога и собранность — то ли он подозревал меня в чем-то, то ли решил, что рано радоваться, ведь я еще не дал согласия, просто обещал подумать.