Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 64 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Леонид Ксенофонтович, тучный мужчина средних лет с огромной лысиной и глазами навыкате, был профессором психологии. Венедикт Тамерланович заведовал кафедрой геокриологии в одном из столичных вузов, но, как я понял, больше был теоретиком. Яраги Ярагиевич, жгучий брюнет с внушительным орлиным носом, возглавлял научно-исследовательский институт социологических исследований.

— Ой, а это легендарные Василий Владимирович и Заза Николаевна, — хихикнула Маруська, кивнув на высокого, нескладного, похожего на кузнечика пожилого мужчину и чуть сутулую рыжеватую женщину с серьезными серыми глазами, нашу ровесницу.

Они стояли в дальнем углу и едко переругивались.

— И что же в них эдакого? — буркнул я.

Честно говоря, у меня уже в глазах рябило от бесконечных имен и необходимости улыбаться, и я мечтал, когда все это поскорее закончится.

— Ой, ты не представляешь, они известные путешественники и исследователи. Васька — зоолог, а Заза — эколог.

— Ну, круто, наверное, — сдерживая зевок, сказал я.

— Ты не понимаешь! — Глаза Маруськи блеснули. — Они же заклятые враги. Всю жизнь воюют. Лет двадцать. Или даже больше.

— О как, — вежливо прокомментировал я и этим только раззадорил дочь.

— Вот послушай! Ты только послушай! — прошипела она, увлекая меня в дальний угол, где нас никто не мог услышать. — Они так интересно воюют. В общем, все началось, когда Васька съездил в составе той легендарной экспедиции в пустыню Гоби изучать лошадь Пржевальского и насобирал там куски рубинов. Рубины, как потом хвастливо утверждал Васька, по всей Монголии большими кучами прямо на земле валяются, словно простые булыжники. Половину из них он пропил, а из остальных заказал инкрустировать шкатулку и очень потом этой шкатулкой хвастался. Васькины рубины на магазинные походили отдаленно: сероватые, мутные, с бледно-розовыми вкраплениями, — но тем не менее это были рубины. Впервые они с Зазой встретились в одной полупустыне, примерно в начале двухтысячных, в каком-то злачном месте. Увидев Зазу, Васька нагло заявил, что он — глыбище от науки, а вот удел таких, как она, — цацки пецкать! И все. Ненависть пересилила инстинкт самосохранения и здравый смысл, и Заза решила, что она найдет и привезет камень, на фоне которого Васькины рубины будут щебнем. Таков был ее ответ. Причем это тогда слышали все. А Васька только поржал.

Маруся выдохнула и продолжила горячо шептать дальше:

— Пришлось Зазе потом лазить по горам, камни искать. Даже, говорят, на Эверест пыталась взобраться. Тем более все знали, что Василий высоты боится и добровольно туда не полезет. Увы, Васька ее гималайский топаз не оценил — как раз в то время он вернулся из Мадагаскара, где сфотографировал двенадцатисантиметрового паука и гигантского палочника из семейства привиденьевых, и вовсю бахвалился и раздавал интервью. А потом написал книгу об этой экспедиции.

Маруся хихикнула:

— Дальше и у нее, и у него было много всяких приключений: горы, пустыни, реки и разная хрень, — чем они троллили друг друга до посинения. Зато потом Зазе удалось запатентовать одну идейку, связанную с древними святилищами. Говорят, когда Васька узнал — бухал неделю. А еще писал ей длинные матерные письма. В последний раз они встретились в Арктике, летом. Началось все с того, что один из вездеходов, на котором Заза ехала в экспедицию, с огромной высоты рухнул в горную реку. Ей и водителю выплыть как-то удалось, а вот ноутбук и все оборудование утонуло. И все ее вещи.