Книга Двадцать два несчастья. Том 11, страница 65 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— И что Заза? — спросил я.

— В воздухе было плюс шесть, дул пронизывающий ветер с Ледовитого океана, а на Зазе — только мокрые штаны, рваная майка и один ботинок, — продолжила Маруся. — Народ, конечно, чем-то ей скинулся, что-то удалось выловить, например, спальник и потом даже палатку. На два месяца ее приютили археологи в своем лагере. Это она мне сама рассказывала. А вот потом они вдвоем с одним волонтером, который оказался каскадером из Мосфильма, пешком ушли через все гигантское болото искать стойбище шамана, прихватив только нож, топор, спальник, немного сухарей и пластиковую бутылку для воды. Побродив несколько суток по дикой тундре, они вдруг встретили Ваську с проводником из местных оленеводов. Тот поржал, поделился тушенкой и спиртом и заявил, что собирается на Огненную Землю. Говорил, что только там, на краю планеты, водится легендарный грызун туко-туко, описанный самим Дарвином. И мечтал, что получится сфотографировать. А вот удел таких, как Заза, — цацки пецкать!

Я улыбнулся, второй раз за вечер услышав это странное выражение, которое сейчас не каждый и поймет. Вспомнился замечательный фильм «Республика ШКИД»: «По-немецки — цацки-пецки, а по-русски — бутерброд».

— И что, съездил? — сдержал зевок я. — Так это они из-за грызуна туко-туко так ругаются?

— Нет! Все гораздо смешнее, — улыбнулась Маруся. — Заза узнала, что Васька, чтобы ей жизнь малиной не казалась, назвал ее именем какой-то новый подвид дафний из надотряда ветвистоусых. Мотивировал тем, что они внешне похожи, особенно хвостовой иглой. И вот потому они весь день ругаются…

— А это кто? — перевел я разговор с чужих войн на более приземленные вещи и кивнул на вошедшего.

Это был наш с Марусей ровесник, лет тридцати шести — сорока, высокий, холеный парень в очень дорогом костюме и с длинными блондинистыми волосами.

— А это Валера, — скривилась Маруся.

Валера прошел мимо нас, даже не кивнув. Маруся тоже торопливо отвернулась и не представила нас друг другу. В воздухе, казалось, затрещали электрические разряды и запахло серой.

«О как», — подумал я, зная, какая Маруся у меня воспитанная и что она вряд ли бы столь вопиюще нарушила этикет без особых на то причин, но делать выводы без исходных данных не стал.

Тем временем к нам подошла хозяйка, Антонина Юрьевна.

— Извините, молодые люди, — сказала она, не глядя на меня. — Мари, можно тебя на минутку, милочка? Хотела с тобой обсудить один момент…

Маруся, извинившись, отошла к ней, и они быстрым шагом покинули холл.

Оставшись наедине с собой, я совершенно не представлял, чем здесь можно заниматься. Все гости были увлечены своими делами, разбились на группки по интересам и общались исключительно между собой. Конечно, я мог бы спокойно вклиниться в любую компанию и поддержать разговор… но не хотелось. По крайней мере пока, потому что как только я представлюсь, посыплются вопросы, кто я и откуда, а когда отвечу, предубеждение этих людей превратит меня в выскочку или невидимку. Оба варианта так себе.

Так что от нечего делать я прошелся еще раз через холл, рассматривая убранство, гравюры и картины на стенах, и как-то незаметно для самого себя добрался до коридора. Там на стенах висели довольно неплохие эстампы, причем гораздо лучшего качества, чем те, что были в холле. Я заинтересовался несколькими миниатюрами, сделал пару шагов вперед и вдруг обнаружил открытую дверь в библиотеку. Свет там был включен, двери распахнуты, поэтому я не посчитал чем-то неприличным зайти и посмотреть книги.