Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 112 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А что вы здесь делаете? — радостно улыбаясь от уха до уха, спросила она.

— Ну, как видишь, отдыхаем, — не дав упасть от удивления челюсти, ответил я и кивнул на пивные бокалы. — Культурно проводим время с коллегами. А вот ты что здесь делаешь?

— Так ты же тогда сказал: пошли выпьем пива. Вот я и решила пойти, — как между прочим сообщила Лиза и, нимало не церемонясь, тотчас же уселась за стол рядом со мной и цепко схватила мой бокал с пивом.

Я аж глазами захлопал от такой непосредственности:

— А как ты узнала, в каком я баре и когда пойду?

— Да все просто. Шла за тобой и увидела, — пожала плечами Лиза и сделала здоровенный глоток.

— Офонареть! — ошеломленно пробормотал Михайленко, во все глаза рассматривая это чудо в перьях.

Я впервые за все время, что знал его в новой жизни, был с ним абсолютно солидарен. А Лиза, не обращая никакого внимания на повисшее за столом недоуменное молчание, продолжала оживленно болтать о всякой ерунде, не забывая время от времени прикладываться к моему пиву.

— А я такая зашла сюда сначала, походила, посмотрела. Цены тут, конечно, кусаются. Я не знаю, зачем вы сюда пошли. Там у нас возле общаги рядом тоже есть бар пивной, кстати, и там все дешево. Правда, конечно, нет таких суперских гренок, как вот эти… — Она схватила гренку, щедро зачерпнув чесночного соуса, и сунула ее себе практически полностью в рот. Затем, пытаясь пережевывать, продолжала болтать: — Фо фо фо фо…

— Что? — не понял я.

Могучим усилием Лиза проглотила остатки гренки, запила щедрым глотком пива и продолжила:

— Там только чипсы и кальмарные кольца. И сушеная рыба еще. Они не очень вкусные, но зато пиво дешевое. Зря вы сюда пошли.

Я не стал комментировать ее слова, а Михайленко фыркнул и тоже присосался к пиву — ну хоть что-то хорошее. Зато теперь я внимательно следил за ним, беспокоясь только о том, чтобы он не перебрал. А еще судорожно размышлял, как бы услать Лизу подальше, чтобы все-таки переговорить с Михайленко.

Как же не вовремя эта дурочка появилась! Прямо досада, досада.

А «дурочка» Лиза тем временем продолжала уминать гренки, да еще с таким аппетитом, что мне невольно и самому захотелось пожевать эту пакость. Но я отбросил недостойное желание, потому что считаю, что все эти жареные, истекающие десятки раз пережаренным жиром острые гренки для организма совершенно не полезны. А пить я больше не собирался.

И уже раздумывал, как бы правильнее поступить в этой ситуации, как вдруг Лиза, отхлебнув еще пива, выдала томным голосом (еще и мизинчик той руки, в которой держала бокал, отставила):

— И вот что я тебе скажу, Сережа. Я понимаю, что ты на меня после этого обижаешься…

Тут заинтересовался Михайленко, он тоже полез гренкой в чесночный соус и вдруг громко икнул:

— Чего это он на тебя обижается?

— Да вот представляете, — с готовностью начала рассказывать ему Лиза. — У нас аспиранты напали на Сережу…

— Зачем? — удивленно икнул Михайленко.

— За то, что он подставил Елисея, довел его до самоубийства и теперь сам переходит на его место к Лысоткину, в аспирантуру. И так ведь оно в принципе и получается. Вот я и рассердилась на Сережу и отказалась идти с ним в бар. Но это же было на эмоциях! Что, я не имею права эмоции проявить⁈ Можно же было войти в положение! Так он знаете, что сделал? Пошел в бар с этой Носик! Нашел еще, с кем ходить! У нас что, в институте нормальных девчонок не хватает? — Лиза сердито фыркнула и негодующе отпила пива.