Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 60 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Не по-о-о-онял… — не выдержал Михайленко, побагровел и чуть не подпрыгнул на стуле от возмущения. И так сжал карандаш в руке, что тот переломился.

Лицо Лысоткина стало такого цвета, что от него можно было прикуривать. Он злобно зыркнул на меня и сказал, явно изо всех сил пытаясь сдерживаться:

— Сергей, ну что же ты все перепутал? Я же сказал тебе поставить Романа Александровича сразу после меня.

Но я, наслаждаясь в душе этой ситуацией и притворяясь дурачком, ответил голосом лихим и придурковатым, все как по заветам Петра Первого:

— Нет, Казимир Сигизмундович, у меня все четко записано. После вас вы сказали поставить замдиректора Тер-Закаряна, потом Федорова и Цветкову, потом… — И принялся это все перечислять заново.

Михайленко начал закипать, и взгляд его не сулил Лысоткину ничего хорошего. Я же смотрел этот концерт с полным удовольствием и ждал, что будет дальше. Лысоткин тщетно пытался выкрутиться, а потом, вздохнув, пожаловался Михайленко:

— Вот такие пошли нынче аспиранты, ничего не слушают, что им говорят.

На что Михайленко мстительно и обиженно сказал:

— Но теория-то Лысоткина?

— Да ну! Какая там теория Лысоткина! — сделал ручкой «фу уйди, противный» Лысоткин. — Теория Лысоткина-Михайленко. Все так, как мы и договаривались.

Михайленко посмотрел на него так, что стало понятно: не поверил ни капельки. Затем он перевел тяжелый взгляд на мои записи и, дождавшись, пока я допишу в название, что это теория Лысоткина-Михайленко, наконец удовлетворенно вздохнул.

А потом все-таки не удержался и добавил:

— Когда статью напишешь, и Казимир Сигизмундович ее прочитает, покажешь мне перед отправлением.

Причем это был не вопрос, а приказ.

Я же снова сделал вид лихой и придурковатый и кивнул, а потом невинно поинтересовался:

— А вот этим остальным соавторам: Тер-Закаряну, Федорову, Цветковой, Перепелятнику, Романовскому, Миркину, Кацу, Ибрагимову, Семеновой, — им тоже статью надо показывать?

Лысоткин скривился и нехотя процедил:

— Перебьются.

— Но ведь они же тоже соавторы, — наивно хлопая глазами, ответил я. — Вдруг у них правки или замечания будут?

— Я же сказал тебе, перебьются! Покажешь мне и Роману Александровичу, и хватит! — рявкнул Лысоткин.

— Хорошо, — пожал плечами я и решил пока прекратить драконить деда. А то еще квакнется тут, а я не выясню, зачем им нужно было меня убивать.

— Ну, тогда мы с тобой на сегодня закончили, — подытожил Лысоткин. — Будь добр завтра утром принести мне все данные и электронный каталог. И не опаздывай.

Он махнул мне рукой, показывая, что дело закончено.

Но я не стал уходить.

— Что-то еще? — недовольно посмотрел он на меня.

— Так вы же обещали сказать, когда меня переведут к вам аспирантом, — ответил я. — Хотелось бы уже официально узаконить отношения.

— Ты что, мне не доверяешь? — вспылил Лысоткин.

— Нет, Казимир Сигизмундович, как раз вам-то я и доверяю, но вот Борис Альбертович меня тоже на завтра к себе вызывает. И я не знаю, как поступить. Официально ведь я числюсь у Терновского.

— Идешь ко мне! — фыркнул Лысоткин.

— Но так-то Епиходов прав, — отстраненно заметил Михайленко, который явно не простил Лысоткину попытки присвоить мою теорию, — он же числится у Терновского, и, если тот его вызывает, он не может это проигнорировать.