Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 86 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Вот это уже интересно, но, как и с той машиной, выглядит по-дилетантски. Они даже не выяснили, что в квартире кто-то есть? Так, ладно, опиши самозванца, — потребовал он и, выслушав, заметил ровно: — Нет, Сергей, это не квартирный аферист. Квартирный аферист не знал бы, как зовут сына академика, да и не стал бы его приплетать, связь совсем не очевидная. Зато очевидно то, что к легенде люди готовились и в квартиру этой твоей Алены Петровны пытались проникнуть не просто так. Давай дальше.

— Дальше Лысоткин. Казимир Сигизмундович выдернул меня из Морков, с каникул, велел срочно привезти архив академика к девяти утра. Когда я приехал, при мне ему позвонили. Он прикрыл трубку рукой и сказал что-то вроде: «Да, все нормально, завтра все будет у меня». А потом покосился на меня, чтобы я не слушал. Думаю, речь шла об архиве и данных Сергея Николаевича.

— Торопили, понятно, — обронил Владимир. — Они там сейчас все торопятся, потому что первый скоро вызовет для доклада.

— Видимо. Вчера утром я отнес ему архив. Какой именно, расскажу отдельно, там своя история…

— Отдал пустышку? — спросил он.

— Именно, — улыбнулся я, — но очень правдоподобную. Он при мне полез в файлы, дошел до биомаркеров старения, чуть не подпрыгнул, а потом начал врать мне про тезисы для второсортной конференции в Саранске. И проболтался второй раз. Начал выговаривать, почему я не позвонил и не предупредил, и ляпнул, что он, мол, каким-то людям обещал… Осекся, понятно, и поправился, мол, ожидал данных для работы.

— Каким-то людям, — понятливо хмыкнул Владимир. — Ну-ну.

— А как только я вышел из кабинета, он сразу же позвонил кому-то и доложил, что все у него и завтра он все передаст. Это было вчера. Значит, сегодня, пока мы с вами тут сидим, архив, скорее всего, уже у того, кто его торопил.

— Значит, уже передал, — буднично согласился он. — Дальше.

— Теперь про Михайленко. Вчера они с Лысоткиным сцепились между собой. Я намеренно отдал Роману Александровичу распечатку того же архива. Тот увидел, что партнер показал ему не все, и полез на Лысоткина. Ну, потолкались они, да. Михайленко пихнул Лысоткина в грудь, перечислил все обиды. И вот что важно…

Я запнулся, потом что в этот момент эмпатический модуль показал, что интерес Владимира к разговору резко вырос.

— Что?

— В этом потоке у него проскочило «убрать старика Епиходова». Сказано было невнятно, в пылу ссоры, но я стоял рядом и все слышал.

— Диктофон не догадался включить? — спросил Владимир.

— Не догадался, — признался я. — Кто же знал, что они при мне передерутся.

— Запомни на будущее: с этими людьми, да и вообще в этом институте, у тебя диктофон должен быть включен всегда, — велел он. — Что еще?

— А еще сегодня с утра по институту пошел слух, будто я подставил бывшего аспиранта Лысоткина, Елисея Ротоноса, довел его до петли, а теперь занимаю освободившееся место. И заодно кидаю Терновского, ухожу от него с его наработками. При том что Елисей сейчас работает со мной в Морках, а Терновский в курсе ситуации с Лысоткиным и помогает мне разоблачить гада.

— Кто пустил слух, выяснил? — спросил Владимир.

— Не знаю, — развел руками я. — Мне это высказал в лицо один из аспирантов Терновского при всей группе, после чего со мной перестали здороваться. Даже вахтерша дала понять, что больше меня знать не хочет. Судя по поведению Михайленко, скорее всего, он. Намеренно, чтобы отрезать мне пути отступления.