Книга Двадцать два несчастья. Том 13, страница 83 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

С другой стороны, Марина — вариант тоже так себе. Тем более Лысоткин имеет к ней свой сердечный интерес. И если я с Мариной появлюсь в баре, то тот же Михайленко об этом растреплет, и непонятно, как Лысоткин отреагирует. А мне еще надо хотя бы недели полторы продержаться, изображая готовность стать его аспирантом, и за это время все дело грамотно разрулить.

Поэтому, окончательно отмахнувшись от кандидатуры Марины Носик, я решительно сказал Перепечкиной:

— Лиза, нам с тобой надо поговорить.

— Ну, ты даешь, Епиходов! — заржал Артур. — Не успел с утра появиться, а уже всех баб куда-то водишь, и со всеми тебе надо срочно и наедине поговорить. Ты бы женился уже, что ли!

Его немудреную шутку поддержали все, и комнату накрыл громкий ржач аспирантов. Я посмотрел на Артура и ответил ему в тон, шутливо:

— Так для того и выбираю.

— Пошли, Сережа, — решительно прервала обмен шутками Лиза, явно обрадованная моей просьбой и вниманием.

Мы вышли в коридор, и я ей сказал:

— Слушай, Лиза, у меня к тебе такой личный вопрос. Не хочешь сходить со мной в бар, пива попить?

Глаза у Перепечкиной стали по пять копеек. Она явно обалдела.

— Ну, я не пью пиво, — расстроенно сказала она, но потом сразу взяла себя в руки. — В смысле, я не очень люблю пиво. Оно невкусное.

— Это не имеет никакого значения, — попытался успокоить и уговорить ее я. — Значит, будешь пить не пиво, а, к примеру, вино, или возьмем тебе ром с колой, или еще какой-то коктейль. Так что, пошли?

— Пошли, — сказала Лиза и тут же, спохватившись, растерянно добавила: — Но сегодня я, наверное, не смогу.

— Не сегодня. На днях. Я скажу когда. Просто будь готова, когда я тебе маякну. Это может быть быстро.

— А почему так срочно? — удивилась она.

— Пока это большой-большой секрет, но я тебе потом обязательно все расскажу. Только никому не говори, — напустил я на себя загадочный вид.

— А какая там форма одежды? — растерянно спросила она, переваривая информацию. — Сережа, ты пойми, я вовсе не завсегдатай подобных заведений, и понятия не имею, как туда люди одеваются.

— Да боже мой, Лиза, это же бар! — воскликнул я. — Туда кто что хочет, то и надевает! — Глянув с сомнением на ее мешковатый прикид, я все же посоветовал: — Ну надень что-то… более современное… джинсы, например.

— Хорошо, — вздохнула Лиза.

Удовлетворившись ее согласием, я вернулся обратно в аспирантскую комнату. И там мы с Мишей начали обсуждать кандидатский минимум и решать, где брать правильные тексты для английского языка согласно последним требованиям.

И в этот момент зашел Петр Кондратов. Он тоже был аспирантом Терновского, но уже заканчивал аспирантуру и собирался выходить на предзащиту весной. Прямо с порога, не здороваясь ни с кем, он смерил меня презрительным взглядом и хмуро процедил:

— Ага, Епиходов. А ну-ка, ну-ка, расскажи-ка нам, как это ты подставил Ротоноса? Как довел его почти до самоубийства? И как это ты теперь, когда его вышибли из аспирантуры, сам идешь на его место к Лысоткину?

В комнате моментально воцарилась мертвая тишина. Все смотрели на меня квадратными от удивления глазами.

— Пётр, а тебе это кто рассказал? — поинтересовался я.

— Да весь институт знает! — пафосно заявил он.

— Ну-ну… — хмыкнул я.

Кто мог слить эту информацию, да еще так перекрутить ее?