Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 32 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— К чему такая срочность? Да и не могу я пока, у меня свои планы, — возразил я, потому что хотел хотя бы раздеться и пообщаться с Валерой. — Это разве не подождет?

— Нет-нет, надо прямо сейчас. — Все это Виталик проговорил с многозначительным и загадочным видом. — Идемте! Или все решат без вас, хе-хе…

Последние его слова заставили меня передумать.

Оставив Валеру на попечение какой-то загадочно понурой и молчаливой тети Нины, я бросил куртку прямо на стул и отправился вслед за Виталиком, гадая, что же он затеял.

Вернее, что они все затеяли. Потому что Система однозначно дала понять: тетя Нина и Алена Петровна чего-то боятся, а вот Виталик — торжествует.

Когда мы с ним вошли в просторную светлую комнату, я еле сдержал удивление. Это помещение, самое дальнее в отремонтированном крыле, было не узнать: они притащили сюда стол из будущей ординаторской, десяток стульев и даже где-то раздобыли графин с водой. Видимо, решили, что без графина ни одно серьезное совещание юридической силы не имеет. А именно совещание они и затеяли.

Во главе стола сидела Ева, рядом с ней — Наиль, а Виталик пристроился к ним вплотную и выложил перед собой папку, полную распечаток.

По другую сторону от стола расположилась Фарида Равильевна в белоснежном брючном костюме, дальше — Алиса Олеговна, вся в золоте и, судя по лицу, в глубокой задумчивости. Михалыч сел с краю и молча крутил в ручищах чайную чашку.

У картины Перова «Охотники на привале», привалившись к стене, скучал Чингиз.

Вчерашняя тихая старушка тоже была здесь — она забралась с ногами в кресло у окна и, похоже, единственная из всех собиралась получить от мероприятия максимальное удовольствие.

Я внимательно изучил ее профиль, пытаясь понять, что она вообще тут делает:

Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер, 75 лет

15-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Исследовательский интерес.

Биологический возраст: 61.

У меня аж мурашки пошли по коже. Исследовательский интерес? Обычно бывало наоборот. Кто она? Почему здесь, среди акционеров? Пробежавшись по профилям остальных, я мысленно кивнул: все было именно так, как я и ожидал. Ничего хорошего. Для меня.

Еще меня поразило молчание. Словно, меня уже приговорили, и для всех присутствующих, включая даже Еву с Наилем, я был отработанным материалом. Но с этим они явно поторопились.

Я спокойно занял оставленное мне место в дальнем углу, принял расслабленную позу и улыбнулся:

— Ну и что здесь происходит?

Никто не ответил, а Ева разгладила перед собой какой-то лист, видимо, с повесткой и сказала звонким от волнения голосом:

— Собрание участников общества объявляю открытым. Ведет собрание управляющая, то есть я. Протокол ведет юрист общества.

— Веду, — подтвердил Наиль.

Перед юристом был раскрыт ноутбук, рядом лежала стопка папок с документами, и вид Наиль имел самый торжественный.

— В повестке один вопрос, — продолжила Ева. — Структура управления. Внесен по требованию инвесторов. Слово…

— Позвольте мне! — Виталик вскочил, постучал ручкой по графину, хотя нас за столом было семеро, и никто не шумел, и выложил на стол телефон размером с лопату. — И у нас, между прочим, тоже юрист на связи. Левин Роберт Исламович… э-э… наш юрист.

Мы с Михалычем синхронно фыркнули, услышав такое необычное сочетание, а Ева повела ладонью: прошу, мол. Из телефона Виталика с нами поздоровался мужчина и назвал себя такой скороговоркой, что я разобрал только «…ович, консалтинговая группа».