Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 35 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— А Ракицкого Александра Михайловича среди участников общества нет, — подчеркнуто любезно сообщил Наиль компетентным голосом. — И никогда не было.

Все взгляды скрестились на Михалыче. Аж в воздухе лязгнуло и ощутимо потянуло серой. Он аккуратно, стараясь не звякнуть, поставил чашку на стол.

— Так и есть, — спокойно сказал он. — Я свою долю сразу на дочь оформил, еще как заходили в проект.

— И ты молчал⁈ — задохнулась Фарида Равильевна. — Все это время… Я тут перед ними… А ты!..

— А ты не спрашивала, — сказал Михалыч.

Получилось у него тихо и оттого страшнее вчерашнего рева. Фарида Равильевна осеклась.

— Ну⁈ Чего расселась? — Она грузно, всем корпусом развернулась к Еве. — Голосуй тогда! Ты Ракицкая или кто?

Ева спокойно выдержала ее взгляд. Вообще, из всех присутствующих одна она, похоже, заранее знала сценарий — включая эту сцену.

— Я Ракицкая, — согласилась она. — Поэтому голосую за то, чтобы доли остались как есть. И управление осталось как есть. Папа, извини. Это хороший проект, и я не дам его превратить в очередной солярий с обертываниями.

— Ах ты ж… — Фарида Равильевна хватанула ртом воздух. — Змея подколодная!

— Хватит, — сказал Михалыч.

Одно слово, сказанное тихо и спокойно, но Фарида Равильевна разом заткнулась на полуслове, словно сдулась.

Старушка у окна, Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер, до сих пор наблюдавшая за происходящим с интересом театральной зрительницы из первого ряда, вдруг достала откуда-то из кофты маленький блокнотик и что-то коротко черканула. Я бы, пожалуй, многое отдал, чтобы узнать, что именно.

Но отвлекаться было нельзя, требовалось заканчивать этот фарс.

— Теперь по существу: договорим и разойдемся. — Я обвел взглядом стол. — Первое. Все методики санатория запатентованы, права оформлены на меня. Второе. Если кому-то разонравилось быть инвестором — я пойму и не обижусь. Деньги верну в ближайшие дни, может, даже до Нового года. Наиль подготовит бумаги.

— Из каких это средств, интересно? — фыркнула Фарида Равильевна. — Из выручки от алкоголиков?

— Из очереди инвесторов, — объяснил я. — Желающих зайти в проект больше, чем мест. Я вчера про ижевскую братву не шутил: люди Шамиля Муслимовича Гараева уже предлагали и технику, и бетон, и деньги. На моих условиях: не вмешиваться в работу и не размывать мою долю.

— Подтверждаю, — неожиданно подал голос от двери Чингиз. — Серьезные люди. Очень даже.

Фарида Равильевна обернулась к мужу так резко, что аж стул под ней скрипнул. Михалыч же даже бровью не повел.

— Говорил я с Шамилем, — проворчал он. — Гараев готов вложиться под Сергея.

— Подтверждаю и я, как управляющая, — подтвердила Ева. — Предложения, между прочим, поступали даже от представителей местной общины, причем на очень хороших для нас условиях. В деньгах проект не нуждается.

Я же промолчал про то, что была еще Лейла Хусаинова, которая после московского эфира предлагала помощь. Падчерица Ильнура Хусаинова, самого влиятельного человека Казани. Козыри такого калибра на стол не выкладывают, так что и я не стал, приберег на потом. Мало ли.

— Так что спасибо за деньги, дорогие партнеры, они работают, — подытожил я. — Но незаменимых инвесторов, уж простите, не бывает. Незаменимый тут только один человек, и вы ему только что предлагали шестьдесят тысяч на испытательном сроке. Частично белыми.