Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 38 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Здесь же, в санатории, среди священных марийских елок, им и разбираться будет проще: на людях воспитанные люди сор из избы не выносят и скандалов до вселенских масштабов не раздувают. Даст Бог, помирятся. Плюс тут будет Сашка — повлияет на Марусю, если та взбрыкнет. Ну и я свою посильную лепту внесу.

Радуясь, что этот Новый год проведу вместе с детьми — пусть и в таком необычном обличии, — я с удовлетворением откинулся на спинку сиденья и обнаружил, что мы как раз подъехали к дому престарелых.

— Прибыли, — сообщил Прохор Евграфович и, развернувшись, посмотрел на меня. — Мне идти с вами, Сергей Николаевич?

— Идемте, — лихо сказал я и погладил правый верхний карман, где у меня лежала объяснительная Смирнова. Денек начался жарко, а закончиться обещал еще жарче.

Прохор Евграфович кивнул, ухмыльнулся, и мы направились к корпусу. На территорию прошли беспрепятственно — сторож меня, видимо, знал, потому что пропустил молча. Но стоило нам войти внутрь, как сидевший на входе охранник строго сказал:

— Не положено!

— В смысле, не положено? — удивился я. — Я Епиходов Сергей Николаевич, врач.

— Знаю, — ответил охранник и повторил еще строже: — Не положено!

— На каком основании? — спросил я.

— Не положено, — упрямо повторил охранник. — Покиньте, пожалуйста, помещение, Сергей Николаевич, иначе я сейчас вызову полицию.

— Подождите, — сказал я. — Я ведь не прорываюсь на вашу территорию. Стою спокойно, разговариваю с вами. Позовите, пожалуйста, Ротозеева.

— Он занят.

— А вы скажите, что Епиходов пришел.

— Вам разве назначено?

Разговор пошел по кругу.

— Давайте я сейчас ему сам позвоню, — предложил я. — Вы можете дать его номер телефона?

Охранник пожал плечами.

— У меня нет таких полномочий.

Мы с Прохором Евграфовичем переглянулись.

— А если… — начал закипать я, но тут Прохор Евграфович тяжело опустил руку мне на плечо.

— Позвольте, Сергей Николаевич.

Водитель Элен подошел к охраннику и обманчиво мягко сказал:

— Слышь, ты? Или сейчас нас пропускаешь, или у тебя будут очень большие проблемы. Сам понимаешь, кто это такой и чем это все закончится.

— Я понимаю, — взмолился охранник, который явно изрядно струхнул. — Но вы меня поймите тоже. Я вас сейчас пропущу, вы там поссоритесь, потом помиритесь, а я в любом случае потеряю работу. А у меня, между прочим, ипотека, и дочка уехала на заработки в ХМАО, а двух внучек совсем маленьких бросила на нас с бабушкой, и я вот это все сам тяну. Разве выдюжу я все это на одну свою пенсию? Мне без этой работы никак. Прошу, поймите меня правильно.

Я вздохнул. Злость моя разом осела. Охранник-то тут при чем? Сидит человек в форме на зарплате тысяч в двадцать, с ипотекой и двумя внучками на руках. Не он ведь это «не положено» придумал, ему указание спустили сверху и краснеть перед посетителями поставили. Порядки заводят одни, а отдуваться за них приходится всегда другим.

Черт, кажется, мы зашли в тупик. Но стоило так подумать, как Прохор Евграфович вытащил небольшую хрустящую бумажку и, прикрывая ее на всякий случай рукой, протянул охраннику.

— Слушай, друг, дай мобильный этого Ротозеева, — тихо сказал он. — Никто же не узнает, что номер дал ты. Мы сейчас позвоним и сами все вопросы решим. Ты будешь вообще не при делах. Обещаю.

— И то правда, — обрадовался охранник и с ловкостью фокусника сцапал пятисотрублевую купюру — та мелькнула и исчезла в складках его одежды.