Онлайн книга «Двадцать два несчастья. Том 12»
|
— Вот-вот, — сказал я. — И это правильно. — Я тоже готов работать! — решительно сказал Елисей, и взгляд его буквально пылал энтузиазмом исследователя. — Ну, если так, то ю а вэлком в команду! И с этим мы вернулись в санаторий. После завтрака Сашка остался секретничать с Аленой Петровной, а я забрал Елисея в тот кабинет, где вел прием «Клуба здоровья». Он шел за мной, втянув голову в плечи, и на всякий случай ни о чем не спрашивал. Хотя полный его диагноз, сделанный Системой, у меня уже был, осмотр я устроил основательный, без скидок на праздники и недосып. Заставил его раздеться до пояса, взвеситься, замерил давление и послушал сердце и дыхание. Весы показали недобор килограммов в десять. Давление сто на шестьдесят пять, пульс восемьдесят восемь. Пальцы на вытянутых руках мелко дрожали… Да уж… Напоследок я посмотрел на него «Познанием сути»: Ротонос Елисей Богданович, 28 лет 8-й уровень социальной значимости. Отношение к носителю: Признательность. Биологический возраст: 38. О как! Вот этого мне не показал бы ни один анализ: парню двадцать восемь, а тело сносилось на все тридцать восемь. Ладно больница да таблетки, тут, скорее, сказалось состояние постоянного стресса — сначала под гнетом мамы и бабушки, потом под прессингом знатного абьюзера Лысоткина. Именно так, потому что, сдай Елисей сейчас анализы и пройди полный медосмотр, врач поставил бы ему: «Здоров». Ну да, по меркам сорокалетних — здоров. — Так, — сказал я, усаживаясь за стол и вырывая лист из школьной тетради. — Сейчас я тебе, Елисей Богданович, распишу новогоднюю программу. — Какую еще программу? — испугался он. — Санаторную. — Я писал и проговаривал вслух: — Подъем — семь ноль-ноль. Утром зарядка и три простейших упражнения: приседания, подъем ног лежа на пресс, отжимания от стены. Для начала по одному подходу по десять раз. Отбой — в двадцать два ноль-ноль, причем в это время ты должен уже закрыть глаза. Еда — по расписанию тети Нины, порции не обсуждаются, я пробовал — бесполезно. И чтобы на тарелке ничего не оставалось, налегаем на белок, полезные жиры и клетчатку. Прогулка — сорок минут утром и сорок вечером, плюс… — Серега, ну как же… — засомневался он, стушевался и нашел отмазку: — А если метель? — В метель — тридцать минут. И еще будешь принимать вот эти витамины. — Я подчеркнул последнюю строчку дважды и протянул ему листок. — И главное: никакой науки до конца праздников. Ни статей, ни «почитать по теме», ни одной формулы. Отдыхай, приходи в себя, Елисей. — Ну, Серега… — заныл Елисей, застегивая рубашку, — а если я просто фантастику почитаю, про тех же попаданцев? Или про зомби? А? — Нет. — Но я же только… — «Нет» — это законченное предложение, мы с тобой договаривались. Общайся с людьми, гуляй по лесу, дыши! Успеешь еще почитать, Елисей. Ну что ты как маленький? Я же тебе как врач говорю, а если сказал так, значит, уверен, что тебе это поможет. Усек? Елисей вздохнул, взял листок, поизучал его и вдруг спросил: — А после праздников? — А после праздников мы с тобой сядем и распишем твое соискательство, — сказал я. — И вот тогда, дорогой мой, ты у меня взвоешь. Тема по санаторию сама себя не напишет, а кроме тебя, писать ее некому. А ведь еще кучу методичек и инструкций для персонала составить нужно. Так что отъедайся и отсыпайся, пока дают: ты мне нужен со свежей головой. |