Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 46 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Да, терренкуры — это здорово, — подтвердил Елисей.

— Серега, долго мы еще бегать будем? — спросил Сашка, которому все эти обсуждения терренкуров на морозе да на голодный желудок здорово надоели.

Зная нетерпение сына, я сделал заговорщицкое лицо.

— А сейчас я вам кое-что покажу, — сказал я. — Только поклянитесь, что никому не скажете.

— Неужели у тебя здесь есть любовница? — ехидно хмыкнул Сашка и подмигнул мне. — Какая-нибудь прекрасная принцесса, которую ты прячешь в высокой башне, и ее охраняет огнедышащий дракон?

Уши Елисея еще больше покраснели. Он тоже улыбнулся.

— Если бы, — ворчливо сказал я. — Все гораздо хуже.

— Что может быть хуже любовницы? — спросил Сашка, делано закатив глаза, и приложил руки к груди. — Как говорил мой покойный отец: говоришь жене, что у любовницы, говоришь любовнице, что у жены, а сам идешь работать в библиотеку.

Парни заржали, а у меня екнуло сердце. Да, я часто любил повторять этот бородатый анекдот, но вслух сказал другое:

— Вы про всякую нечисть и апокалипсис читали?

— Ну да, — сказал Елисей и задумчиво посмотрел на елки.

Сашка тоже кивнул.

— Очень классно об этом пишут Данияр Сугралинов в «Дисгардиуме» и Фонд А. в «Агитбригаде», — сказал он. — Я и то, и то читал. А что такое? Почему спрашиваешь? Могу ссылку кинуть.

— Одно дело читать. И совсем другое — увидеть все своими глазами. Если, конечно, не боитесь живых мертвецов, — сказал я и сделал страшные глаза. — Пошли!

Изрядно заинтригованные парни отправились за мной, я же напустил на себя загадочный и крайне таинственный вид и повел их прямиком к месту содержания трех моих любителей «Вазорелаксина-икс».

Да, кто-то может подумать, что демонстрировать всем подряд результат коллективной вазорелаксации горе-воришек крайне неосмотрительно и даже глупо. Но уж своему сыну я точно доверял. Я-то знал, что Сашка — человек порядочный, сам его таким воспитал. Да и кому доверять, если не ему? А, во-вторых, как я могу в будущем переложить на плечи Елисея целый санаторий и судьбы работающих в нем людей, если не смогу ему открыться даже в столь малом? Поэтому как раз эта ситуация и станет тем маркером, который покажет, как говорится, кто есть кто без прикрас.

Да и кроме того, сколько можно это прятать? Ведь рано или поздно слухи все равно поползут по Моркам (если уже не просочились): где-то кто-то что-то скажет, где-то увидят. Давно известно: если о чем-то знают три человека, значит, знают все. А о моих «пленниках», кроме меня и Александры Ивановны, знают и Самарцев, и Япар, да та же Тайра Терентьевна, я уверен на сто процентов, давно обо всем догадывается. И уже неоднократно подходила к двери, прислушивалась. А кто-то, может, слышал крики, уж рабочие точно все в курсе. Шила в мешке, как говорится, не утаишь, поэтому я решил действовать на опережение.

Пока я размышлял, злостно игнорируя шквал вопросов от парней, чем еще больше разжигал их любопытство, мы как раз подошли к тому крылу, где находился вазорелаксиновый фан-клуб.

Да, можно было пройти туда и через центральный корпус, но, когда делали ремонт, я изначально велел стенку между основным корпусом и этим крылом, где раньше содержались такие вот пациенты, изолировать и сделать небольшую решетчатую дверь, которую в стене почти не видно. А основной вход решил устроить с улицы и тоже укрепить его решеткой из арматуры: мало ли какие пациенты попадут ко мне в дальнейшем. Да и с этими бедолагами еще непонятно, чем все закончится.