Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 75 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— И Ротоноса мы не бросим на произвол судьбы. Я лично буду следить, как он растет в профессиональном плане, коллеги будут подсказывать, а курировать все станет профессор Терновский. Если вас это устраивает — я готов закрыть глаза на ваши мелкие шашни и пойти навстречу. Такой вот профессиональный компромисс. Если не устраивает — пишите заявление на увольнение сегодняшним числом. Но перед этим все-таки очистите карму и позвоните в Йошкар-Олу.

Я с намеком помахал перед лицом опешившего Ачикова бумажкой от Ротозеева.

— Иначе признание Ротозеева пойдет комиссии на стол. И вашим аферам там сильно удивятся.

— Хорошо, — процедил Ачиков. Проигрывать он явно не мог. — Я сейчас же позвоню в Йошкар-Олу.

— Ну так звоните, — сказал я, не давая ему закончить. — Звоните прямо сейчас, телефон же у вас в руках.

Ачиков трясущимися пальцами набрал нужный номер.

— Алле, здравствуйте, Иван Константинович, это Ачиков вас беспокоит. Что? А да, и вас с наступающим Новым годом. Как дела? Как супруга?

Он опять помолчал, слушая собеседника.

— Слушайте, что я хотел сказать: вы комиссию отмените, пожалуйста. Я тут со всем разобрался. Короче, все нормально, не надо им сейчас приезжать.

Он выслушал что-то еще, покраснел и промямлил:

— Ну, здесь просто приехал профессор Терновский, а он в Общественный совет Министерства здравоохранения входит…

Ему сказали что-то еще, и Ачиков заулыбался и благодарно заблеял:

— Спасибо, спасибо вам большое, Иван Константинович, вовек не забуду. Да, да, буду должен. И вас с Новым годом!

Он отключил телефон и вытер вспотевший лоб. Глянув на меня исподлобья, он процедил:

— Ну все, вы довольны?

— Доволен, — сказал я. — Теперь еще решите вопрос с Фроловой.

Полина Илларионовна, стоявшая тут же, смущенно потупилась. Лариса ее легонько погладила по плечу, мол, не падай духом. Ачиков посмотрел на Лиду.

— Лида, напиши приказ.

— Сейчас будет, — кивнула она и заторопилась в отдел кадров.

— Что еще? — буркнул Ачиков.

— Ну, в принципе, все. Подпишите приказ и можете праздновать с коллективом Новый год.

— Я не собираюсь праздновать с коллективом Новый год, — процедил Ачиков. — И никакого вашего Елисея я никуда готовить не буду. Сами как хотите, так и разбирайтесь. Я прямо сейчас напишу заявление на увольнение по собственному желанию!

Он бросил мне эти слова в лицо, видимо, ожидая, что я начну уговаривать или растеряюсь. Но неожиданно для него весь коллектив, который стоял в коридоре, радостно зааплодировал и заулюлюкал.

— Ура! Ура! — закричали все.

А один из толстых санитаров, рыжий и заросший щетиной, крикнул:

— Вот это хорошо, двадцать шестой год начинается — свобода от Ачикова!

При этих словах Ачиков втянул голову в плечи и побежал в отдел кадров писать заявление. Я посмотрел на Ларису и тихонько ей сказал:

— Лариса, сходи в отдел кадров, проследи, чтобы он все подписал. А то не дай бог передумает.

Все засмеялись. Лариса кивнула мне с благодарностью и поспешила в отдел кадров. Полина стояла и не знала, плакать или смеяться. А я ей сказал:

— Все, все хорошо закончилось, Полина Илларионовна. Премию вы получите, и не только премию. Спасибо вам.

Она посмотрела мне в глаза:

— Я вам так благодарна… Не знаю, как и отблагодарить. Я ваша должница, Сергей Николаевич…