Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 92 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

А потом Чепайкин, конечно, отчебучил.

Только-только мы намылились собираться, увидев, что старики допивают чай, а все сладости давно съедены, как вдруг на середину столовой вышел Чепайкин, приосанился и громко крикнул:

— Внимание!

Все разговоры моментально стихли, ложечки перестали стучать о край чашек, и десятки любопытных глаз устремились на Чепайкина. А он окинул людей пристальным взглядом и вдруг ка-а-ак выдал:

— Люди добрые! Вот прямо сейчас, при всех, при вас я признаюсь, что был неправ и очень обидел самого лучшего в мире человека.

Он повернул голову, посмотрел тете Нине прямо в глаза и воскликнул:

— Ниночка, милая, выходи за меня замуж! — И бухнулся на колени.

Все ахнули, а Чепайкин продолжил как ни в чем не бывало:

— Отдаю тебе всего себя — и руку, и сердце, и все, что у меня есть, аж до самых печенок!

Старики обрадовались, разулыбались, радостно зашушукались и зааплодировали, и поднялся такой шум, что прямо ой.

Тетю Нину тут же бросились поздравлять, даже не дожидаясь ответа, — а чего ждать-то, раз и так все давно ясно. Старички ринулись к Чепайкину, принялись хлопать его по плечу и нахваливать, а бабоньки дружным хором заохали и заахали — словом, поднялся такой гвалт, что хоть уши затыкай. А я стоял, смотрел на все это и не знал, смеяться или плакать.

Похоже, мои надежды на скорое возвращение в санаторий придется кардинально пересмотреть.

— Что делать будем? — озабоченно посмотрел на меня Наиль. — Время поджимает, наши там небось уже извелись, а мы даже в больницу не заехали, а ведь скоро надо быть на месте.

— Ох, — тяжко вздохнул я и развел руками. — Опять на меня все проблемы повесили…

— А вы переадресуйте их Альберту Каримовичу, — хитро подмигнул мне Наиль. — Мне кажется, он прекрасно вошел в роль тамады.

— И то правда, — сказал я, подошел к библиофилу и заговорил: — Альберт Каримович, видите, что творится? Как бы нам все это аккуратненько закруглить и двинуться дальше? В больнице тоже ждет коллектив, скоро все по домам разойдутся, да и больные ждут. Нам же еще надо успеть в санаторий, а наши новобрачные все никак не разберутся со своими делами. Да и восхищенные зрители не отпускают.

— Сейчас все решим, Сережа, — кивнул Альберт Каримович. — Ты уж поверь.

В костюме Деда Мороза он вышел на середину и, перекрывая шум, громко объявил:

— А теперь, дорогие мои, ответьте на такой вопрос: понравился ли вам этот праздничный Новый год?

— Понравился! — закричали старички, а некоторые от избытка чувств еще и зааплодировали.

— Тогда давайте скажем спасибо старому году и откроем сердца новому. И все дружно воскликнем: «Новый две тысячи двадцать шестой год, приди!»

Все воскликнули, повторив за ним слово в слово.

— Засим откланиваемся, всем спасибо, а мы, десант Дедов Морозов и Снегурочек, двигаемся дальше. Следующий объект — больница. Там нас ждут врачи и пациенты, больные люди, и мы должны их поздравить и тоже спеть хорошую песню, правильно?

— Правильно! — закричали старички и перестали пытаться нас задержать.

Видно было, что расставаться с нами им ужасно не хочется, но ничего не поделаешь — все хорошее когда-нибудь кончается, и новогодняя сказка тоже.

И вот не прошло и пары минут, как мы, разгоряченные и разрумянившиеся, уже сидели в машинах. Все потеснились, и шестым пассажиром в моей машине оказался Чепайкин. Вера Андреевна и Алена Петровна были худенькими, да и тетя Нина отнюдь не толстой, так что он поместился сзади, потеснив Снегурочек, и всю дорогу сыпал анекдотами и прибаутками, да такими, что я это выдержал только благодаря близости санатория к больнице.