Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 108 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ну, на работе задержался.

— На какой хреноте? — заверещала Любовь Павловна. — Ты работаешь в нашем совхозе, там после семи уже никого нету, даже механизатора, а ты на работе!

— Ну, попросили подежурить, подработка, — пожал плечами Смирнов. Разговор явно его тяготил.

— Да ты, да ты, скотина, ты лучшие мои годы забрал! Да ты! — заверещала она, чуть ли не бросаясь на него с кулаками.

Наконец Смирнов не выдержал и, развернувшись к ней, выпалил:

— А кто тебе доктор? Ты на себя посмотри, лахудра сраная! Ты в зеркало когда в последний раз глядела? Ходишь вонючая вся, в обоссанном халате, грязная. Ты когда собой занималась? Ты в парикмахерскую когда ходила? Маникюры когда делала? Я тебе деньги всегда даю, не жалею. А ты только пропиваешь все!

— Маникюры! — не своим голосом заверещала Любовь Павловна. — У нас двое свиней и корова, а тебе маникюры подавай, скотина такая! Как я твоими маникюрами корову доить буду?

— Так что, ходить такой же, как свинья? — фыркнул ей в ответ Смирнов. — И вообще, ты вечно пьяная ходишь, сивухой от тебя несет за километр, перегарище такой, что дышать нечем. Аж воротит!

— Раньше не воротило, — психанула Любовь Павловна.

На это Ерофею было нечего сказать, и он лишь равнодушно пожал плечами.

— А сейчас это ты его испортил! — переключившись, ткнула она пальцем в меня. — Ты моего мужа испортил и семью разбил!

— А ну не тыкай на доктора пальцами, тварина! — закричал Смирнов и попытался дать ей леща, но его рука была перехвачена стальной хваткой Сармана.

— Так, так, потише, потише, — угрожающе сказал он. — Давайте без рукоприкладства только. И перенесем ваши семейные разборки на потом. Любовь Павловна, вы так и не ответили на наш вопрос: что вы делали в священной роще и зачем вам нужен был бензин? Священную рощу трижды поджигали.

— Я не трижды! — крикнула Смирнова и осеклась, поняв, что проболталась.

— А сколько? Дважды? — нехорошо прищурился Сарман.

Она покраснела, деваться ей было некуда, тем более муж на нее тоже напал.

— Что ты там делала? Ты что, совсем с ума сошла? Совсем мозги пропила, курица тупая!

Наконец мы ее раскололи. Рыдая и поминутно шмыгая носом, она поведала, что всего лишь хотела попросить духов, чтобы вернули мужа обратно в семью и он опять стал пить с ней вместе, чтоб все было хорошо, как раньше, и у него прошло отвращение к водке. Этим она меня, конечно, удивила изрядно. И вот, когда она проводила обряд, немного не рассчитала и плеснула бензин на дерево, там по условиям так надо было. И когда она поджигала костер, чтобы вызвать духов, пламя лизнуло стволы, и пошел дым. Она испугалась, начала сама тушить снегом, но получилось плохо, поэтому она убежала, заслышав голоса бригады Япара. Это было в третий раз, как мы выяснили, когда парни прибежали и, не увидев там ничего, кроме небольшого дымка и запаха гари, быстро все потушили.

— А бензин тогда откуда был? — спросил Наиль, не поднимая глаз от планшета.

— Из Ерофеевой канистры отлила, — буркнула Смирнова и шмыгнула носом. — Для бензопилы которая.

— Так вот куда она делась! — ахнул Ерофей. — А я на Федьку думал!

— И зачем тогда вам понадобилась еще одна? — спросил я. — Обряд-то вы уже провели.

— Так не вышло ж ничего! — с досадой воскликнула она и мотнула головой на мужа. — Костер потушили, духи не пришли, а этот как уходил, так и уходит. Мне сказали, надо все заново сделать, как положено, и чтобы никто не мешал. А канистру Ерофей с тех пор запер.