Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 111 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Однако, вместо того чтобы идти спать, я, Александра Ивановна, Ева и Самарцев отправились готовить документы к утру: собирать по кабинетам все журналы, какие есть, оформлять акты устранения по замечаниям комиссии и заводить недостающие формы, честно, с сегодняшней даты. Дописывать что-то задним числом после особого предупреждения Изотовой было бы самоубийством, и Наиль об этом напомнил еще раз, перед тем как уйти спать. Так что эта ночь обещала стать бессонной. Правда, к моему удивлению, мы проработали всего часа три и уже в полвторого ночи отправились спать.

Ну что ж, шесть часов сна тоже хорошо, в принципе. Самодиагностику я запускать не стал: после погони, пирожков и ночи над журналами читать перед сном мнение Системы о таком режиме просто не хотелось. Трусость, конечно, но маленькая. И так понятно, что я сейчас в режиме не восстановления, а добивания тела, и успокаивало меня только то, что компенсировать все это безобразие еще не поздно. С этими мыслями я и отрубился.

* * *

Утром мы собрались на завтрак хмурыми и малоразговорчивыми. После полубессонной ночи завтрак вышел мрачным, невзирая на то, что тетя Нина с Аленой Петровной расстарались после моих замечаний и приготовили действительно полезный завтрак: вареные яйца с начинкой из печени трески и овсянку. Впрочем, по лицу тети Нины я понял, что такой завтрак был в наказание, а как по мне, это не только полезно, но и вкусно!

В остальном утро было мрачным. Как бедолага Пивасик ни старался разнообразить нашу молчаливую беседу выдержками из своего репертуара, расшевелить измотанное общество ему так и не удалось.

Павлика с его камерой Наиль в восемь утра отвез в Морки к следователю, сдал под расписку вместе с копией записи и к девяти успел вернуться. Наконец пробило девять, и комиссия прибыла. Во главе с Изотовой, конечно же, которая, только войдя в здание санатория, сразу же, с порога, заявила:

— Я желаю осмотреть лабораторию!

— Какую еще лабораторию? — недоуменно спросил Самарцев, который сегодня ночевал в санатории, домой он не уходил, чтобы не тратить время на дорогу туда и обратно.

— Лабораторию, где вы будете проводить анализы. На каком основании вы вообще собираетесь их здесь выполнять? Покажите документы.

Никакой лаборатории у нас еще и в помине не было, и Изотова прекрасно это знала. Оборудование под нее Саша только вез, и до собственных анализов нам было как до Луны: помещение, оснащение, персонал с нужной квалификацией, лицензии — требования там были, конечно, адские.

— Собственная лаборатория пока не работает, Елизавета Петровна, — сказал Наиль. — Исследования выполняет районная больница по договору, договор в папке номер три. Как только лаборатория будет готова, мы подадим документы на расширение лицензии, не раньше.

— Заносите, Григорий Владленович, — не глядя на нас, кивнул Чугуев, и Щукин застрочил в протоколе.

Пока Самарцев с Наилем объясняли все Изотовой, я подошел к Бурштейну.

Поздоровавшись со мной за руку, он тихо спросил:

— Достала уже вас, я смотрю? Лютая баба. В общем, у меня такое впечатление, что ее на вас натравили. И как мы с нею ни разговаривали, а уговорить эту дамочку сбавить обороты хоть немножко не получилось. У меня в первый раз такая глупая ситуация, Сергей Николаевич. Вы уж извините. Не подумайте, я к вам никаких претензий не имею, наоборот, очень даже уважаю ваш подход. И особенно из-за того, что он базируется на методиках покойного академика Епиходова. Сам я с ним лично, увы, не был знаком, но всегда зачитывался его статьями. У меня даже на ютубе есть несколько закладок с его старыми лекциями, которые он читал для аспирантов. Я периодически их прослушиваю заново. Кстати, вам тоже рекомендую. Если хотите, могу прислать ссылку.