Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 112 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Ссылку я хотел. Да, я прекрасно помнил свои лекции, но тут в основном был нетворкинг. И задружиться с Бурштейном на будущее было бы очень даже неплохо. Поэтому мы обменялись адресами электронной почты и телефонами, и он пообещал по возвращении в Москву все скинуть.

Тем временем Изотова, закончив третировать Самарцева и Наиля, развернулась к нам. Смерив меня уничижительным взглядом и с подозрением посмотрев на Бурштейна, она сказала звенящим от негодования голосом:

— А кухня у вас где?

Проследив за взглядом Самарцева и не дожидаясь моего ответа, она решительным шагом отправилась туда. Я аж внутренне похолодел, потому что у тети Нины, конечно, всегда чистота и порядок, да и Алена Петровна ей помогала и та же Тайра Терентьевна, но все равно найти какие-то косяки при желании можно.

Изотова проникла на территорию кухни, и оттуда тотчас же раздался ее негодующий возглас. Мы все заторопились туда.

— Что случилось? — спросил я.

— У вас на кухне полная антисанитария! Здесь животные!

И тут вперед выступила тетя Нина. Грозно надувшись, она грудью пошла на Изотову:

— Да какая такая антисанитария? Попугай! Где в ваших ГОСТах сказано, что попугаям запрещено на кухне быть?

— И кот!

— Кот только что зашел, — не сдавалась тетя Нина. — И вообще, он чище, чем люди!

Изотова брезгливо отпрянула, едва не задев плечом стеллаж с кастрюлями.

— Прекратите балаган! — взвизгнула проверяющая, ее лисье холеное лицо пошло красными пятнами. — Вы что, не понимаете, с кем разговариваете⁈ Я сейчас закрою этот ваш шалман за двадцать четыре часа! Так! А где маркировка на суточных пробах? Почему разделочные доски для сырого и вареного мяса не промаркированы?

Решать это единолично приглашенный эксперт не могла, и сама это знала. Но кричала так, будто все уже решено.

— Как это не промаркированы⁈ — взвизгнула тетя Нина, окончательно теряя контроль. — Посмотрите сюда! Вот «СМ», вот «ВМ», у меня все идеально! А пробы вон в холодильнике, все подписаны, с датой!

— А где доска для рыбы?

— Да вот же она! — Тетя Нина чуть ли не под нос ткнула разделочную доску Изотовой.

Я уже решил, что сейчас она этой доской отхлещет ее по мордасам. Ситуация стремительно накалялась. Алена Петровна испуганно вжалась в угол у раковины, а Тайра Терентьевна безмолвно, но очень многозначительно сжала в руке массивную скалку.

— Так, спокойно, товарищи женщины, спокойно, — вклинился между противоборствующими сторонами Самарцев, после чего мягко и успокаивающе заговорил: — Тетя Нина, пожалуйста, вернитесь к работе. Елизавета Петровна, давайте не будем делать поспешных выводов. У нас все строго по СанПиНам, возможно, вы просто не заметили…

— Я все заметила! — отрезала Изотова, поправляя съехавшие на кончик носа очки. — Пишите протокол, Щукин. Животные в производственном помещении, нарушение товарного соседства, отсутствие надлежащей дезинфекции кухонного инвентаря. И вообще, Сергей Николаевич, у вас тут проходной двор какой-то, посторонние люди, животные! Это бордель, а не лечебно-профилактическое учреждение.

— На основании чего вывод о дезинфекции, Елизавета Петровна? — спросил Наиль. — Журнал обработки инвентаря вот, заполнен по сегодняшний день. Петр Петрович, прошу занести возражение.

— Возражение занесем, — сказал Чугуев, не отрываясь от протокола, и расписался под тем, что уже надиктовала Изотова. — Но и замечание останется.