Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 36 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Потом Таисия вернулась в кресло, поправила карточки, и запись пошла дальше.

Про звонок зрителя я знал из поминутки, поэтому, когда Таисия повернулась к камере, даже испытал что-то похожее на спокойствие.

— У «Своими словами» появится традиция, и начнем мы ее сегодня, — сказала она. — Один звонок. Гость его не выбирает, и я тоже: редакторы дозвонились до нашей зрительницы в начале записи, и она слушала нас по служебной линии. Здравствуйте, вы в студии, мы вас слышим.

— Здравствуйте, — отозвалась женщина в динамиках и запнулась. — Меня Галина Петровна зовут, из Москвы я… Хотела спросить про одно, а как доктор ваш заговорил про голодания эти…

— Да, Галина Петровна? — обратилась к ней Таисия, когда женщина запнулась и замолчала. — Какой у вас вопрос к Сергею Николаевичу?

— Да я не с вопросом. Я сказать хочу. Послушала тут вашего доктора, и такая злость меня взяла!

— Говорите, Галина Петровна, — разрешила Таисия.

— Мужу моему шестьдесят один год, — заговорила женщина, торопясь и глотая окончания. — Диабет у него уже лет десять как, четыре года сидит на инсулине. Осенью он в интернете насмотрелся вот таких вот… докторов-сволочей, что пропагандируют, будто голодание лечит диабет, а инсулин — яд. Три дня не ел ничего! А инсулин колол по расписанию, утром и вечером, он у меня аккуратный. На третью ночь я его добудиться не смогла, поняла только, что дышит. А дальше… а что дальше? Скорая, реанимация. Врач мне в коридоре сказал, что еще бы час, и все. Вот вы сидите сейчас, красивые, и рассказываете про ваши голодания, а отвечать за таких, как муж мой, кто будет? — голос ее перешел на визг.

Никто в студии не шевельнулся. Дама в первом ряду застыла, не донеся крышку термоса до рта. Таисия глянула на меня и потянулась к карточкам.

— Галина Петровна, спасибо за…

— Не надо, — попросил я. — Не отпускайте ее, Таисия Георгиевна. Галина Петровна, скажите, как муж сейчас?

— Выписали, — ответила она уже тише. — Живой. Сахар скачет.

— Дозы инсулина ему перед этим голоданием кто-нибудь пересматривал? Врач?

— Да какой там врач! — горько усмехнулась Галина Петровна. — Сам все. Он же начитанный у меня.

— Тогда я объясню, что с ним случилось, и прошу всех в зале дослушать, — сказал я. — Помните, я говорил, что пептиды — это команды, которые раздает организм телу? Так вот, инсулин — это команда «убирай сахар из крови». Пока человек ест, инсулину есть с чем работать. Ваш муж еду убрал, а дозу оставил прежней. Инсулин продолжал загонять сахар в клетки и не давал печени подрабатывать его из собственных запасов, а запасы эти не бездонные. Так что к третьей ночи они истощились, и сахар упал так, что мозгу не хватило топлива. Это называется гипогликемия.

— Вот и мне так сказали, — проговорила Галина Петровна. — Почти так и сказали.

— Теперь про ваш вопрос, кто будет отвечать, — продолжил я. — И такие, как я, тоже. С экрана нельзя вылечить, а покалечить можно, поэтому каждое слово про медицину и здоровье, услышанное в интернете или по телевизору, надо критически взвешивать. Только что я перечислял, кому паузы в еде запрещены без врача, и ваш муж — ровно тот случай: сначала врач и пересмотр доз. Поэтому сделаем так. Когда запись закончится, оставайтесь на линии: редактор уточнит ваши контакты, и я сведу вас с хорошим эндокринологом. Схему вашему мужу надо пересматривать очно. И не тянуть с этим. А заодно передайте ему, что инсулин не яд, а лекарство, которое десять лет держит его живым. Еще объясните, что у части людей с диабетом второго типа дозу со временем удается снизить, а кому-то и вовсе слезть с инсулина, только не самому и не голодовкой, а по ступеням и под присмотром врача. Аккуратность у него уже есть, просто ее надо приложить к другому расписанию.