Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 61 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Разбудил ее в это воскресенье телефон. Сережа написал, что уезжает, но не прощается, и она ответила, не успев проснуться окончательно, а потом перечитала собственное «Уже скучаю» и брать слова назад не стала, хотя прежде никому не писала такого первой. Никому. Это «скучаю» так и ныло где-то под ребрами, поэтому она и сидела сейчас в аппаратной, а не дома.

К вечеру они дошли до финала. На последних минутах, там, где гость дарил зрителям свои четыре принципа, Витя опять потянулся к клавиатуре.

— Здесь вы отворачиваетесь от камеры, Таисия Георгиевна, — сказал он. — Некрасиво выходит. Перекрыть залом?

На экране она отворачивалась, потому что у нее заблестели глаза, и вся страна могла это увидеть.

— Оставь, — сказала Таисия. — Это правда, а правду мы не режем.

Витя задержал руку над клавиатурой, покосился на нее, но возражать не стал.

— И обе части собирай целиком, — добавила Таисия. — Хронометраж пусть будет, как есть.

Витя кивнул и сохранил проект, а она вышла в пустой воскресный коридор и достала телефон.

— Лен, до завтра посчитай, как уплотнить съемки, чтобы освободить мне десять дней подряд, — попросила Таисия. — Если понадобится, добавим смены.

— Как десять? — помолчав, ошарашенно переспросила она. — Таисия Георгиевна, вы же не отдыхаете вообще никогда. Куда это вы собрались?

— В лес, на волю, — с улыбкой ответила Таисия и убрала телефон.

В Казань я прилетел ранним утром. Вышел из аэропорта прямо в серый предрассветный сумрак, вызвал такси и уже через каких-то сорок минут был у себя дома.

Я хмыкнул. Дома? Дом у меня вообще-то в Москве. В той жизни. Был. А нынче — в Морках. Но для Сереги Казань была вотчиной, и кто я такой, чтобы спорить с судьбой, которая закинула меня именно сюда? Так что да, я говорю — дома.

Войдя в подъезд, я поднялся на свой этаж и открыл ключом дверь. Замок поддался удивительно легко. Шагнув в квартиру, я включил свет и обомлел. Я был здесь во времена промежуточного ремонта и видел, как Танюха сверлила дрелью кирпичную стену и какой ламинат она постелила. Но то, что предстало передо мной сейчас, вызвало легкую оторопь пополам с восхищением: Татьяна постаралась на славу.

Да, я говорю — Татьяна. Потому что после того, что она здесь сотворила, называть ее Танюхой было кощунством и неуважением к этой замечательной женщине. Квартира превратилась в артхаусный объект, где стиль лофт прекрасно вписался в интерьер обычной панельки. Все блестело и сияло чистотой, каждая деталь была на своем месте. Минимализм — но именно такой, как я люблю.

Я разулся, прошелся по квартире и не смог сдержать восхищенного вздоха.

— О-ля-ля! — Я поцокал языком, рассматривая полки, которые буквально парили в воздухе, прикрепленные к стене.

Стол выглядел совершенно новым, но я присмотрелся и обнаружил, что это мой старый стол, только отреставрированный и выкрашенный какой-то невероятной краской. Вроде и в белый цвет, но оттенок вышел благородный, дорогой. Диван тоже перетянули другой тканью, и его винтажный вид сейчас вызывал только благоговение.

Я плюхнулся в кресло, и оно не заскрипело подо мной, как раньше.

— Боже ж ты мой, даже пружины сменили! — изумленно пробормотал я, ощупывая обивку.

Танюха молодец. Она не стала выбрасывать мебель, а просто сделала ее современной и заменила в ней все что можно.