Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 93 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Венера Эдуардовна, а про то, что случилось, Япар что-нибудь говорил? Помнит он что-то или нет?

— Да разве ж Тимоха спросит? — вздохнула она. — Он про компот больше да футбол. Да и не пустили его надолго, врач через пять минут выгнал, сказал, больному покой нужен.

— Тогда попросите Тимофея завтра узнать только одно: помнит ли Япар, что с ним случилось, может, он видел, кто на него напал? Больше ничего, пусть не мучает человека.

— Спрошу, Сергей Николаевич.

— Отлично, — поблагодарил ее я и уточнил: — Вы-то как себя чувствуете?

— Все хорошо, — заверила меня Венера, и я отключился.

Повернувшись к Карасеву, я не успел еще ничего сказать, как он с облегчением кивнул:

— Я слышал часть разговора и рад, что с Япаром все нормально. Уверен, что его быстро поставят на ноги — парень молодой, здоровый. Да и духи наши его поддержат. А помнит он или нет, я и сам узнаю, завтра же туда съезжу. Вот только кто же его по башке так жахнул?

— Понимаете, тут какое дело… — замялся я. — Я не знаю, говорил ли вам Япар, но священную рощу несколько раз пытались поджечь. Один раз было довольно сильное возгорание, но парни это все дело успели затушить. Затем были еще две попытки. Но именно что попытки, потому что ни одно из деревьев не пострадало. Ну, может, где-то кора немножко обгорела. Каждый раз удавалось затушить еще до того, как по-настоящему займется.

При моем рассказе лицо Карасева мрачнело все больше и больше.

— Не говорил, — сказал он наконец, и по тому, как он это сказал, я понял, что Япару, когда он встанет на ноги, предстоит еще один непростой разговор. — Сам, значит, хотел разобраться. Молодой.

— И вот что я скажу, — продолжил я, — мы пытались выяснить, кто это, ведь территория санатория в принципе охраняется. Но со стороны леса там ничего нет, поэтому подойти может кто угодно с любой физической подготовкой. Даже ребенок. Только вот городской так не подойдет. Для этого надо, во-первых, знать о существовании этой священной рощи, а во-вторых, быть в курсе, откуда подходить, чтобы тебя не увидели с поста, и когда охрана вообще на месте. То есть либо свой, либо кто-то, кому свой все подробно рассказал.

— Да уж, — кивнул Карасев и мрачно буркнул: — Но ведь то, что это нападение на священную рощу, о многом говорит.

— Возможно, — сказал я.

— Ходят слухи, — продолжил Карасев, пристально вглядываясь в меня, — что это Лида. Ее рук дело.

Я ответил не сразу. Слухи эти я слышал уже трижды за день: от Райки, от тети Нины и от Самарцева, — а лицо Лиды в коридоре больницы видел своими глазами. Но Карасев не следователь, и что он сделает с именем, которое ему назовут, я не знал. Бросаться бездоказательными обвинениями я не собирался.

— Да ну, — отмахнулся я. — Насколько мне известно, Лида живет жизнью общины. И для нее в приоритете, чтобы все было здесь хорошо. Поэтому она последний человек, кто будет гадить общине. И тем более жечь священную рощу. Так я считаю.

— Кто знает, кто знает, — прищурился Карасев.

О женских следах у рощи я ему тоже ничего не сказал. Сначала были подозрения Самарцева, с ним я и так затянул. Потом все остальные.

— Но вы ищите, кто это мог быть, — сказал Карасев напоследок, поднимаясь из-за стола.

— Да, конечно, — ответил я. — И со своей стороны я тоже надеюсь, что, может, вы порекомендуете хорошего охотника? Ведь помните, мы тогда охотника приглашали? Точнее, его Япар нашел. А то ведь я сам здесь почти никого не знаю. Может, он походит, посмотрит на следы? А я, конечно, попытаюсь разузнать среди своего персонала. Но, честно говоря, не думаю, что какая-нибудь тетя Нина или Тайра Терентьевна стали бы нападать на здоровенного Япара. Тут однозначно что-то другое.