Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 117 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— За поджог?

— Нет, не за поджог, во всяком случае не напрямую. Деньги шли на стройматериалы для общины. То есть и перевод настоящий, и связь настоящая, а вот знал ли Япар, куда они пойдут дальше, мы пока не установили.

Не нужно говорить, какое огромное облегчение я испытал.

А затем в коридоре меня догнал Наиль.

— Сергей Николаевич, — сказал он, — мы тут с Евой посмотрели документы, и завтра вам желательно быть в Казани.

— Зачем? — тяжко вздохнул я. — Ты же сам все можешь подать.

— Да я, конечно, могу, — загорячился Наиль, — но Ева Александровна твердо решила: если Фариду зарегистрируют, она будет через суд требовать перевода прав покупателя на себя. Значит, нам с вами надо окончательно определить позицию всех участников, подписать несколько документов и встретиться с юристами Александра Михайловича. И еще я хочу, чтобы вы лично посмотрели бумаги, прежде чем мы начнем эту войну. Потому что это будет не просто война, а большая военная кампания.

Пришлось согласиться.

Уже поздно вечером, когда я почистил зубы и собирался ложиться, раздался звонок. Номер был неизвестный, но я машинально ответил: мало ли кто.

— Алло, слушаю.

— Сергей, — сказал женский голос, который показался мне смутно знакомым, но чей он, я не вспомнил.

— Слушаю вас, — повторил я.

— Сергей, это Антонина Тимофеевна, мама Наташи.

Наташи. У меня екнуло сердце: это же первая жена Сереги, которая погибла.

— Слушаю вас, Антонина Тимофеевна, что-то случилось? — спросил я.

— Сергей, ты ведь в Казани уже давно не был, насколько я знаю?

— Ну да, я в основном в Марий Эл, — ответил я.

— А ты когда будешь в Казани, загляни к нам, разговор есть.

— Да что случилось-то?

— Нет-нет, ничего не случилось. — Возникла пауза, и она глухо добавила: — Надо поговорить. Так когда ты заедешь?

Я подумал, что завтра все равно буду в Казани с Наилем и документами, да еще предстоит обед с Серегиными родителями, и, понимая, что идти придется, сказал:

— Постараюсь завтра-послезавтра. Давайте я напишу вам, когда освобожусь.

— Хорошо, — сказала Антонина Тимофеевна. — Приезжай. Мы будем ждать.

Родителям Сереги я позвонил еще с трассы и сказал, что буду в городе и зайду. Вера Андреевна сначала обрадовалась, потом спросила, к кому я еду, и, услышав ответ, замолчала.

— Ты им скажи, Сережа, что… — начала она и не договорила. — Ладно. Скажи, что мы кланяемся.

К дому Наташиных родителей мы с Наилем подъехали в начале первого. Сыпал снег.

Дом, где выросла Наташа, оказался обычной девятиэтажкой. Наиль припарковался у третьего подъезда, снег перед дверью которого был счищен до асфальта, хотя дворника поблизости не наблюдалось. Хороший двор. Представив, что, может, Серега провожал сюда Наташу, а потом они целовались в подъезде, я невольно ощутил комок в горле. Не сложилось: оба уже не в этом мире, а разгребать за обоих забросили сюда меня.

— Я подожду в машине, Сергей Николаевич, — сказал Наиль. — Сначала вы сами. Если понадоблюсь, напишите, и я поднимусь.

— Ладно, — сказал я. — Не скучай тут, Наиль Русланович!

— Да тут столько работы, что не до скуки, — усмехнувшись, ответил он и достал свой ноутбук.

Лифт в доме был, но на третий этаж я поднялся пешком. Не только ради полезной нагрузки, но и потому, что морально еще не был готов к встрече. Я даже не хотел включать «Познание сути». Один взгляд, и я бы заранее знал, как они ко мне относятся, но почему-то не хотел.