Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 16 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Посмотрю, Яков Моисеевич, — пообещал я, и хотя в прежней жизни сам и читал эти лекции, что теперь о них подумаю, мне было любопытно не меньше, чем Бурштейну.

Он коротко пожал мне руку.

Когда комиссия стала собираться, я вышел из кабинета, а Наиль остался, чтобы без свидетелей поговорить с Чугуевым о письме.

Вернувшись, он нашел меня в ординаторской хирургии.

— Петр Петрович дал мне посмотреть то самое письмо, — сообщил Наиль. — Копию обещал предоставить только по письменному запросу, я его тут же составил, и он принял. Но прочесть позволил при себе и показал штамп регистрации на обращении, прикрыв листом все остальное. Я все переписал.

Он положил передо мной блокнот. Судя по записям, письмо было на бланке министерства с исходящим номером и датой на четыре дня позже той, что стояла на штампе регистрации, а подписал его заместитель министра, чью фамилию я знал по бумагам санатория.

Содержание умещалось в один абзац: в связи с поступившим обращением министерство просит включить в предмет проверки сведения о трех случаях оказания Епиходовым С. Н. экстренной хирургической помощи в Моркинской ЦРБ в прошлом году. Ни имени заявителя, ни того, откуда взялось это число, в тексте не было.

— Интересно, почему речь только о трех случаях? — задумался я.

— Я тоже заметил, Сергей Николаевич, — отозвался Наиль. — В обращении, по словам Чугуева, эпизоды в ЦРБ упомянуты без числа, там написано «неоднократно». Число появилось в письме. Я вижу два варианта, откуда оно взялось. Либо министерство само запрашивало больницу, на бумаге или по телефону, и тогда там есть входящий номер или человек, который отвечал. Либо число проведенных вами операций донесли вместе с просьбой о письме. То есть его знал тот, кто просил. Запрос на копию остался у Чугуева, ответить он обещал дней за десять. Что дальше?

Второй вариант мне понравился меньше первого: если кляузник знал детали моих операций, значит, охотятся не на санаторий, а на меня, и раз дело дошло до министерства, под угрозой уже мое право оперировать.

— Мне надо подумать, — ответил я. — А ты, пока мы здесь, зайди в приемную главврача и узнай, запрашивало ли министерство что-нибудь у больницы до этого письма и что ему ответили. Потом поезжай в санаторий и работай по перечню замечаний Изотовой.

— Понял, Сергей Николаевич, в приемную зайду сейчас же, — сказал Наиль и вышел.

А я позвонил следователю.

— Все совпадает с тем, что вам уже передал Наиль Русланович, — сказал я, когда представился и объяснил, зачем звоню.

— Тогда жду вас в четверг, к одиннадцати, дадите показания по нападению на Япара Сербаева, — ответил следователь. — Про третий пожар материал выделен в отдельное производство.

— А по первым двум? — спросил я.

— По первым двум пожарам… разговор нетелефонный, Сергей Николаевич, — сказал он. — Приезжайте, тогда и поговорим.

Потом пришла очередь Карасева. Гудки тянулись, и я уже собрался отключиться, когда он отозвался.

— Филипп, вы просили помочь в поисках того, кто мог атаковать Япара, — сказал я. — Мы все выяснили. Это Смирнова Любовь Павловна. Ее оформили подозреваемой по нападению на Япара. Она во всем призналась нам, а потом и при участковом все повторила. Третий пожар в роще тоже ее рук дело, только по неосторожности, и дело по нему отдельное. Про первые два следователь по телефону говорить не стал, но он что-то выяснил. Я с ним встречусь.