Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 59 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

В зале снова все заржали, а Генка сидел, весь красный.

— А если все-таки до укола дойдет, я стричь потом смогу, Сергей Николаич? — с надеждой спросила Зоя Михайловна. — Или если до операции дойдет… это что тогда?

— После укола — смотря как палец на него ответит. А после операции, если до нее дойдет, шевелить пальцем можно сразу, но к ножницам вернетесь тогда, когда заживет разрез, а это несколько недель. Только до операции нам с вами еще далеко. А вообще, Зоя Михайловна, по всем вашим остальным проблемам скажу то же самое, что уже не раз говорил в этом зале: суставам и хрящам нужно питание, а его они получают, только когда работают. Делайте зарядку, гимнастику, двигайтесь, и большинство болей уйдет без всяких лекарств и операций.

Обнадеженная женщина закивала еще чаще, завязала папку и пошла на свое место, на ходу разглядывая ладонь и проверяя пальцем горошину.

Потом спрашивали еще: Людмила Степановна показала свою тетрадку приступов мигрени с аурой, в которой за три недели после моих рекомендаций набралось два вместо прежних десяти, и я ее похвалил; дед Элай спросил, правда ли, что от лука и чеснока сон крепче, и что ему нужна такая справка, чтоб своей бабке показать, а я честно сказал, что мне об этом ничего не известно; потом было множество вопросов, связанных по насущным для всех людей старше среднего возраста темам — от водки с перцем при простуде до метеоризма, вздутия и жидкого стула, о чем, краснея, спросил мужчина. У него, кстати, Система обнаружила не целиакию, но непереносимость глютена, и я посоветовал ему отказаться от хлеба, макарон и всего мучного на пару недель, а потом сравнить…

Общение было в разгаре, когда Сашуля поднялась и снова громко хлопнула в ладоши:

— Все, дорогие мои, на сегодня хватит. Сергей Николаевич уже зевает, а вам завтра на работу. Кто не успел спросить, я записала, соберемся потом еще.

Люди начали одеваться. Ведерников у двери показывал кому-то на своей шее, откуда у него растекается боль. Зоя Михайловна на ходу щелкала пальцем, проверяя, не прошло ли само. Мужчина в темной куртке из последнего ряда так и сидел, комкая шапку, пропускал всех мимо себя, и только когда в дверях осталась одна Тайра Терентьевна, поднялся и подошел ко мне.

— Сергей Николаевич, — тихо сказал он и протянул руку. — Семен. Можно вас на пару минут? Только не здесь…

Я посмотрел ему в лицо. Ошаев Семен Ильич, пятьдесят четыре года, четвертый уровень социальной значимости, отношение ко мне значилось как доверие, биологический возраст шестьдесят один. Ему определенно требовалась моя помощь.

— Хорошо. Пойдемте тогда ко мне в кабинет, Семен, — предложил я.

В кабинете я включил настольную лампу, а не верхний свет, усадил его на стул для посетителей и сел напротив. Ошаев долго крутил шапку, прежде чем заговорить.

— Мне желчный удалили, — понуро начал он. — Год и два месяца назад, в Йошкар-Оле, камни были, приступы сильные. Операция вроде была хорошая — четыре дырочки и через три дня домой. А через месяц началось. Поем… и через полчаса… ну, это… в туалет, короче. Прям бегом, а то боюсь, не донесу. Особенно с утра, после завтрака, и если жирное. Три раза, пять раз в день. Я хирургу на осмотре сказал, он говорит: желчного нет, теперь так будет, привыкайте, ешьте поменьше жирного. Я и привык.